После измены. Сохрани наш брак - Кара Райр

Но потом он откидывается на спинку стула, чуть прищуривается и вдруг произносит:

– Надо бы кофе выпить, а то у вас, Алла, вид какой-то уставший. Вы хорошо спали этой ночью?

И вот тут меня пробивает.

РЕАЛЬНО?

Мисстер прокурор, вы не много на себе берете?

Я даже не замечаю, как губы сами расползаются в улыбке. Прямо широкой, предательской…

Черт.

Он это замечает мгновенно. Конечно замечает. И тут же осаживает меня, гад.

– Что-то смешное спросил? – сухо уточняет, чуть приподняв бровь.

Ах ты ж... артист.

Я откидываюсь на спинку стула, складываю руки на груди и смотрю на него уже с вызовом.

– Замечательно спала, – отвечаю с подчеркнутым достоинством. – Только это, между прочим, личный вопрос. А кофе… отличная идея. У меня есть растворимый. Вас так уж и быть, угостить?

Поднимаюсь со стула, ощущая, как каблук цокает по полу чуть громче обычного, и иду к полочке, где стоит чайник, банка кофе и все то скромное “счастье”, на котором держится половина нашего отдела.

Спиной чувствую его взгляд, внимательный и нахальный.

Я тянусь за кружками, поправляю волосы, делая вид, что вообще ничего не происходит, хотя внутри уже представляю, как расцарапаю ему лицо.

И когда уже беру банку с кофе, этот павлин за моей спиной лениво, почти невинно выдает:

– Может, прокатимся до кофейни?

Глава 45

Андрей

Сегодня я еду не домой. Еду к рыжуле.

И уже одно это бьет по нервам так, что хочется выругаться вслух и со всей дури влепить ладонью по рулю.

Потому что дом у мужика должен быть местом, куда он возвращается. Даже после дерьмового дня. Даже после скандала. Даже после того, как сам все испортил.

А я в последнее время, стоит только подумать о квартире, о двери, за которой живет моя жена, чувствую не желание вернуться, а тупое раздражение и это тупое ощущение, будто меня там уже не ждут. Не то что не ждут.

Будто меня там терпят. Реально…как чужого. Как помеху.

Как человека, которого можно вычеркнуть одним движением руки и даже не поморщиться.

Беркевич, черт бы ее побрал, Алла.

Все мои попытки наладить отношения с ней сводятся к одному сплошному провалу.

Каждый чертов раз.

Каждый разговор.

Каждая попытка подойти ближе.

Каждое слово ммое и сразу в штыки.

Я уже не понимаю, в чем именно дело, реально?

То ли я действительно все разрушил сильнее, чем думал. То ли она просто решила добить меня до конца и посмотреть, как я буду корчиться.

Может быть мы и правда дошли до той точки, после которой назад не возвращаются, сколько ни извиняйся, сколько ни делай вид, что можно начать заново.

И вот это бесит больше всего. Даже не крики, да и не скандалы.

Бесит то, что я не понимаю, где граница.

Неужели я правда не достоин прощения? Неужели одного предательства микро характера хватает, чтобы перечеркнуть все, что было до? Годы. Брак. Быт. Праздники. Ночи. Ссоры. Примирения. Все. В мусорку?

Вот так и усе?

Сил моих нет в это поверить.

Я сжимаю руль крепче и смотрю на дорогу, но перед глазами все равно не светофоры, не поток машин, не лужи на асфальте, а ее лицо.

Холодное. Резкое. Красивое лицо моей жены...

Я даже не понимаю, как она может произносить.

— Давай на развод.

Говорит мне прямо в глаза, да еще так, будто ей легко и плевать на меня хотела.

Будто ей вообще ничего не стоит отказаться от меня.

И я ведь сам не святой, да. Я это понимаю. Понимаю, мать его, лучше всех. Но разве я не пытался? Разве не возвращался домой? Разве не ложился рядом, пусть даже на диван, пусть даже в этой проклятой тишине, где слышно, как у тебя в висках кровь стучит?

Разве не пытался заговорить? Не шутил? Не подходил? Не искал хоть какую-то трещину в этой ее броне?

А в ответ – стена. Колючая, злая женушка, унижающая меня как ей вздумается.

И в какой-то момент у мужика внутри тоже что-то ломается. Когда ты приходишь не к любимой женщине, а будто на собственную казнь. Когда ты хочешь не скандала, не секса даже, а просто чтобы тебя услышали, чтобы тебя хоть на секунду не считали грязью. Чтобы кто-то посмотрел на тебя и увидел не ошибку, а человека.

Я истосковался.

По женскому теплу.

По этой дурацкой бытовой ласке, которую раньше даже не замечал. Когда тебе чашку ставят ближе. Когда спрашивают, поел ли ты. Когда ворчат, что рубашку бросил не туда. Когда ночью можно притянуть к себе и не получить ледяной спиной по лицу. Когда ты дома не как мебель.

А сейчас?

Сейчас я живу рядом с женщиной, которая об меня ноги вытирает и делает это так уверенно, будто я уже ничего не стою.

И ведь это не только мои косяки. Не только моя вина. Да, я полез в эти приложения. Да, я писал другим. Да, я решил, что если мы встряхнем брак, если добавим что-то новое, если сломаем эту чертову бытовую серость, если выйдем за рамки, то, может, между нами снова рванет.

Может, она посмотрит на меня иначе. Может, у нас опять появится голод друг к другу, а не этот семейный график с ее работой, моими отчетами, усталостью и редким сексом по праздникам.

Я думал, что мы заиграем новыми красками. Что она удивится, разозлится, смутится, а потом втянется. А получилось... вот это.

И теперь я уже жалею, что вообще предложил.

Надо было, наверное, и правда притащить в постель секс-куклу, игрушку, хоть что-нибудь, чем вот это все. П

И вот теперь мы оба сидим по разным углам, как два идиота, только она строит из себя святую мученицу, а я... а я еду к рыжей.

И от одной этой мысли у меня внутри не радость.

Не предвкушение.

А усталость, мужская такая усталость.

Потому что если быть честным, я еду к ней не за страстью. Не за праздником. Не за приключением.

Я еду туда, потому что домой не хочу. Потому что снова спать на диване, снова ловить на себе этот взгляд, снова слушать, как она швыряет словом "развод", у меня уже нет сил.

Мне надо хотя бы с кем-то поговорить. Хотя бы с кем-то, кто не будет на меня смотреть так, будто я прокаженный.

С рыжей проще. Там