Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

из Кёльна: §28): «Ruzarii, когда бы ни шли, платят два таланта (т. е. два фунта серебра. — А. Н.) и по возвращении из Руси — полталанта; пусть заплатят двенадцать денариев, если пожелают куда- нибудь зайти (для торговли; эта последняя норма характеризует Ruzarii как купцов, по преимуществу транзитных: заворачивать со своим товаром на рынки Австрийского герцогства они могли, но здесь привилегии кончались — это облагалось обычной в таких случаях пошлиной — А. Н.)» («Ruzarii quocumque tempore vadant, duo talenta solvant et in reditu de Ruzia dimidium talentum; duodecim denarios dabunt ubicumque velint intrare»: UB Babenb., 1, №86, s. 118).

Итак, в данном случае регенсбургские купцы следуют на Русь не через Прагу (что, разумеется, не исключает существование в конце XII в. и такого пути), а через Австрийское герцогство, бывшую Баварскую восточную марку. Их дальнейший маршрут на Русь вырисовывается из торгового устава преемника Леопольда V, австрийского герцога Леопольда VI, полностью опубликованного только в 1977 г.; документ не датирован и потому приходится ограничиваться расплывчатым «первая треть XIII в.», т. е. временем правления Леопольда VI (1198—1230). Среди возов, минующих рынок в Энсе, как и в грамоте Оттокара IV, упоминаются возы из Руси; если их владельцы хотят избежать обязанности участвовать в здешней ярмарке, то платят «...с повозки, которая называется ringwagen, везомой из Венгрии или из Руси, три таланта» («...de curru, qui dicitur ringwagen, qui ducitur de Vngaria vel de Ruchia [ошибка копииста, очевидно, вместо Ruczia или Ruthia утраченного оригинала. — А. Н.], tria talenta»: Knittier, 1977, s. 350).

Исчерпывающий исторический комментарий к этим трем грамотам — дело будущего; пока в них много неясного.[8] Но в данном случае для нас важно отметить, что если в «Раффельштеттенском уставе» древнерусские купцы выступали в компании с чешскими, то в уставе Леопольда VI возы из Руси, напротив, названы в «связке» с возами из Венгрии. Это, конечно, не случайно и означает, что те двигались вверх по Дунаю из Венгрии. Такое заключение отчасти подтверждается и венгерским актовым источником то ли 1198, то ли 1288 г. — привилегией короля Имре (1196—1204) или Ласло IV (1272—1290) архиепископскому капитулу и монастырю в Эстергоме (на Дунае, несколько выше современного Будапешта), в которой упоминаются торговцы из Руси, привозящие свой товар на вьючных лошадях, а также продающие дорогие меха, за что платят полмарки пошлины («...mercator autem, de Ruscya veniens, unius equi, sive in Pest, sive Strigonii, sive alibi descendant, et similiter hii, qui pelles deferunt caras, solvunt dimidiam marcam»: CDH, 7, №76, p. 143; MES, 2, №215, p. 238-241).

Дорога, по которой двигались «русские» возы XII–XIII вв., известна издревле. В «Раффельштеттенском уставе» она фигурирует под названием «strata legitima» — «законная», а проще говоря, «большая дорога» (Telon. Raffel. V, р. 251; Назаренко, 1993б, с. 63, 65, 80-81, коммент. 33), потому что только главные коммуникации были экстерриториальны по отношению к местным владельцам, представляя собой государственную (королевскую) собственность, отчего именовались также «публичными», или «королевскими дорогами» («strata publica», «via regia» или т. п.: DD Lud. II, №90; DD Karlom., №16; DD Arn., №125; и др.); власти должны были обеспечивать на них некий гарантированный уровень безопасности: так, согласно «Баварской правде», «странники» — peregrini находятся на такой дороге под защитой закона (Lex Baiw., cap. 4, 31, р. 335-336; Dopsch А., 2, 1922, s. 241; Ganshof, 1966, p. 211). Эта дорога в средневековых источниках впервые упоминается, насколько нам известно, в 837 г. в дарственной восточнофранкского короля Людовика Немецкого (840—876) зальцбургскому монастырю св. Петра на земли «в Славянии ... близ реки Ибс (правый приток Дуная, к востоку от Энса. — А. Н.)» («in Sclavinia ... iuxta Ipusa flumen»), к югу «от известной публичной дороги» («illa publica strata»: DD Lud. II, №25). Так же, как и описанные выше пути из Восточной Баварии в глубь Западной Европы, она совпадала, в общем, с позднеримской дорогой Boiodurum (Пассау) — Carnuntum (между Веной и Братиславой, близ современного города Petronell), проходившей вдоль южного, правого, берега Дуная и существовавшей по меньшей мере с эпохи маркоманнских войн (начало II в. н. э.) (Eckhart, 1977, s. 28-29; Miller, 1916, col. 419-420; Ertl, 1971, s. 52-58, Karte). И вот именно на этом пути, несколько восточнее энсской таможни «Раффельштеттенского устава» одна из грамот Людовика Немецкого от 16 июня 862/3 г. (документ сохранился в оригинале, но неопределенность датировки вызвана противоречием в указаниях на год правления Людовика и индикт: Назаренко, 1993б, с. 58, коммент. 14) локализует местечко под названием Ruzaramarcha (DD Lud. II, №109; полное издание с русским переводом и комментарием: Назаренко, 1993б, с. 52-58).

Лингвисты (а следовательно и историки) обошли вниманием этот замечательный топоним. Между тем удается показать, что он стоит в ряду древнейших упоминаний имени «русь» (Назаренко, 1980, с. 47-50; он же, 1984а, с. 104-105; он же, 1993б, с. 55-57, коммент. 7; он же, 1994а, с. 50, примеч. 94; см. также главу I, где подробно анализируется лингвистическая сторона дела). Первая часть этого композита представляет собой д.-в.-н. Rûzâri — один из вариантов этнонима «русь» в средневековых верхненемецких диалектах. Название построено по топонимической модели, весьма распространенной в древневерхненемецком языке: топоним + суффикс -âri (образовывавший названия жителей местности от названия самой местности) + marcha, формант, часто встречающийся в немецкой топонимии и обозначавший имевшую более или менее определенные границы территорию сельской общины или ее центр (Benecke—Müller—Zarncke, 2/1, s. 64). Таким образом, Ruzaramarcha оказывается «Русской маркой».

Разумеется, подобное название вовсе не означает непременно, что это была местность с русским населением; достаточным основанием для возникновения топонима могла стать та или иная ее специфическая связь с русскими купцами. Какого рода была эта вероятная связь, подсказывает сама локализация «Русской марки». Вот в каком топонимическом окружении упоминается она в указанной грамоте, подтверждающей земельные приобретения восточнобаварского монастыря в (Нидер-)Альтайхе ([Nieder-]Altaich), которые были сделаны им на территории Баварской восточной марки во времена Карла Великого, т. е., очевидно, в начале IX в.: «Так, к имению названного монастыря принадлежала некая местность под названием Скалькобах, а эта речка протекает на запад до Дагодеосмархи и оттуда на восток до Русарамархи, а также до места, которое зовется Цидаларибах в лесу [у] реки Энс, который простирается между Дунаем и [реками] Ибс и Урль на юг до самой вершины горы...» («Fuerunt namque in vestitura praedicti monasterii quaedam loca nomine Scalcobah, sicut ipse rivulus fluit