Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова

с добавлением чувственных оттенков. Когда голос звучит мягко и чуть ниже обычного регистра, возникает ассоциация с интимной близостью: собеседник будто ощущает дыхание рядом. Вибрация голоса действует почти физически, создавая телесный отклик.

Уверена, что вы можете сами дальше развивать детали сексуального образа. Они превращают тело и лицо в инструмент соблазнения, делают их сценой, на которой каждая зона работает с целью создавать желание. Но быть желанной – это не только умение акцентировать губы или владеть интонацией. Сексуальный образ должен быть узнаваемым, доступным для чтения и понимания в культуре, которая стандартизирует знаки привлекательности.

Быть желанной – значит быть нормальной

Кант, рассуждая об идеале красоты, писал: представьте, что вы видели тысячу мужчин, и хотите понять, каким должен быть нормальный мужчина[94]. Ваше воображение накладывает все эти образы друг на друга. Там, где черты совпадают чаще всего – средняя высота, средняя ширина, средние пропорции, – и возникает идеальный образ. Красота, по Канту, рождается не из уникальности, а из усреднения множества наблюдений. Иными словами, норма – это красиво. Получается, в логике модерна красивое – это не уникальное, а усредненное.

Это относится и к сексуальности. Сексуальная норма вырабатывается культурой, собирается из множества примеров, которые накладываются друг на друга, и так выделяется повторяющееся как нормальное, а отличающееся стигматизируется как перверсии. И полученный образ можно массово тиражировать как желаемый для всех.

Отсюда страсть модерна к массовизации: без множества повторов невозможно выделить среднюю норму. Красота, сексуальность, привлекательность перестают быть личным обаянием и превращаются в унифицированный стандарт, который можно «собрать» каждой женщине по готовой схеме. Когда все видят одни и те же образы, формируется эталон – именно он и становится секс-бомбой по формуле модерна. Чтобы определить, каким должен быть образ сексуальной женщины для массовой культуры, нужно собрать тысячи примеров – актрис, моделей, рекламных героинь – и выделять повторяющиеся элементы. И такой культурной площадкой для искусственного отбора стал журнал Playboy, вышедший в 1953 году.

Учебник жизни для плейбоев

Массовая культура обожает учителей, которые выдают понятные инструкции людям к самим себе. Гениальным изобретателем сексуальных игр стал Хью Хефнер, основатель Playboy. Журнал возник в 1950-е годы как глянцевый проводник в мир новой маскулинности, в основе которой лежала гедонистическая базовая ценность – удовольствие. Playboy стал настоящим культурным проектом – не просто эротическим журналом, а глянцевым путеводителем по миру мужчин, которые умеют жить красиво. Хефнер предложил мужчине новый сценарий, как ему жить и чего желать.

Можно так описать новый образ мужчины: городской, обеспеченный, культурный, сексуально раскрепощенный, свободный от семейных обязательств потребитель и ценитель прекрасного. Playboy создал образ мужчины-гедониста, который живет ради удовольствий, разбирается в джазе, вине, архитектуре, любит женщин (и умеет их выбирать), ездит на стильных авто, покупает дизайнерскую мебель и носит красивые вещи.

В этой игре женщина стала ключевым аксессуаром. Девушка Playboy – это Барби для взрослых мужчин. Женщина в этом проекте – не равная партнерша, потенциальная жена, достойная невеста, а эстетический и сексуальный атрибут гедонистического стиля жизни. Она должна быть сексуальной, но не агрессивной, игривой, но не угрожающей, обнаженной, но в рамках вкуса. Это не женщина-реальность, а женщина-мечта, предназначенная для мужского воображения[95].

Эта сексуальная игра построена на жестком гендерном различии мужского и женского. Чем патриархальнее пространство игры, тем сексуальнее наряд на женщине: платья, юбки, каблуки, нижнее женское белье, чулки – все то, что в гендерно жестких правилах отличает женщину от мужчины.

Тело девушки плейбоя ничего не производит и ничего не требует – оно просто красиво. Оно не рожает, не стареет, не трудится, да и в целом не сопротивляется мужчине. В этом теле нет ни капли страдания, ни следов усталости. Она не хочет стать его женой, девушкой, завести с ним детей. Она не проститутка, но и не недосягаемая богиня киноэкрана. Она – милая любопытная соседка, которая живет неподалеку, любит сексуальные приключения и предлагает удовольствие без последствий.

Журнал Playboy совершил революцию в образе женского тела, вырвав его из контекста деторождения и семейных ценностей. Культура придумала особенное женское наслаждающееся сексом тело. Но это наслаждение, правда, было скорее не для самой женщины, а для мужчины, который на нее смотрит. Такое тело должно быть соблазнительным, гладким, правильным, манким, «вкусным» для взгляда. Наслаждаться должен был зритель, а не героиня.

Эта модель взаимоотношений, придуманная в 1950-е годы прошлого века, ушла жить в массовую культуру. Роман Яна Флеминга и фильмы о Бонде формировали и продвигали героя для того же мужского воображения, на которое работал Playboy. Джеймс Бонд – тот самый читатель журнала, идеальный мужчина: успешный, элегантный, потребляющий дорогие напитки, автомобили, одежду и окруженный красивыми женщинами, каждая из которых соблазнительна, подчеркнуто сексуальна, но одновременно остается «одноразовой». Телесериал «Спасатели Малибу» напрямую наследует глянцевую эстетику Playboy, демонстрируя гиперсексуализированные образы женщин в купальниках, снятые в духе мужских фантазий. Певица Мадонна в 1980–90-е годы, ее клипы опирались на игру с сексуальностью и провокацией. Сценические невинно-соблазнительные образы Бритни Спирс, Кристины Агилеры, а позже Арианы Гранде – девочки и секс-символа одновременно – наследуют ту же логику, что когда-то формировала Playboy, придумывая разные ролевые игры и линейку девушек, о которых приятно мечтать.

Визуальный язык журнала стал своего рода учебником телесной грамотности – как женское тело должно выглядеть в мужском взгляде. Нарисуем средний образ девушки Playboy в эпоху 1990–2000-х: взгляд в камеру, полуоткрытый рот или улыбка, гладкая кожа, плоский живот, большая грудь, полуобнаженная фигура, не худая, но и не пышная. Длинные ноги – визуально удлиненные за счет позирования, высоких каблуков, ракурсов. Ее тело загорелое: золотистый оттенок – видимое доказательство того, что оно живет полной, расслабленной, телесной жизнью. Большие глаза с густыми ресницами, макияж в стиле пин-ап: подводка, тени, блеск создают особый взгляд – слегка наивный, флиртующий, мягкий, никогда не агрессивный; полные губы слегка приоткрыты, с намеком на приглашение. Улыбка – обязательна: у нее всегда все в порядке.

Сегодня Playboy потерял позиции главного поставщика секс-образов, но созданный им визуальный язык до сих пор живет в TikTok, Instagram, поп-музыке и реалити-шоу. Instagram-модели (я про конкретный типаж – пухлые губы, идеальная кожа, фитнес-тело в провокационных позах) – это цифровой эквивалент девушек Playboy, только доступный миллионам. Освободившись от контекста семейных ценностей, женская сексуальность в массовой культуре перестала прикрываться романтическими сюжетами и обрела самостоятельное существование. И вместе с освобождением пришла объективация – превращение женских тел в объект потребления, где роль девушки сводится к тому, чтобы выглядеть как сексуальный трофей. Проблема в том, что образ женщины для дружбы, романтики, жизни крайне узок: ей вменяется быть не личностью с внутренним миром, а приятной картинкой для мужского желания.

Опасные игры с памелой андерсон

Есть темы, на которые я как философ не провожу семинары и лаборатории мышления для неподготовленных. Они сильно включают эмоции, а потому есть риск не включить