Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова

тела и эмоции, строят схемы возбуждения, пишут учебники и инструкции. Порнозвезды, эскортницы, онлифанщицы демонстрируют на практике, как тело и поведение привлекают и соблазняют. Они становятся живыми примерами, по которым другие женщины могут учиться. Здесь рациональность проявляется через наблюдение, повторение и воспроизведение: движения, позы, взгляды, интонации – все изучается как технология воздействия.

В модерне сексуальность постепенно превращается в технологию удовольствия, где тело изучается, тренируется и стандартизируется. Появляется ряд женских упражнений для самоулучшения, смысл которых заключается в способности доставлять удовольствие партнеру и демонстрировать эффективность собственного тела. Показатель эффективности – количество оргазмов. Упражнения на мышцы тазового дна (Кегель и аналоги) учат женщин контролировать и укреплять мышцы влагалища, чтобы стать лучшей любовницей; тренировка поз и движений помогает контролировать свою пластику, а техники дыхания используются для усиления ощущений. Сексологические исследования, журналы, реклама интимных товаров учат стимуляции эрогенных зон партнера. Секс превратился в фабрику производства удовольствия, где женское тело дисциплинируется и стандартизируется, превращаясь в набор навыков, поз, техник, которые можно тренировать и совершенствовать.

Модерновая логика, которая обожает рационализацию и прогресс, рассматривает женское тело как проектируемый объект, который через обучение и практику становится машиной для удовольствия. Капиталистическое общество, которое приучает жить в режиме конкуренции (в том числе за внимание), усиливает такое восприятие. Женщины видят образцы, тиражируемые порно, медиа и соцсетями, и вынуждены подчинять тело этим нормам, чтобы выиграть в визуальном и телесном соревновании за мужское внимание. Поэтому процесс оптимизации своей сексуальности нескончаем – чем выше конкуренция, тем выше требования.

Если эта фабрика удовольствия отлажена, то что с ней не так? Почему приходит постмодерн, который агрессивно восстает против сексуальных игр модерна?

Модерн, оперирующий жесткими гендерными рамками, доводит различия между полами до крайности: мужчина – активный субъект, женщина – пассивный объект. Подумайте, насколько эта логика окружает вас, близка вашему кругу, коллегам и героям соцсетей, на которых вы подписаны. Плоды этой картины мира можно найти повсюду. Сегодня эта мысль отражается в невинной шутке: «В нашей паре он умный, а я красивая». Прислушайтесь к коллегам на работе и их тостам – чего они желают женщинам, уж не быть ли самыми красивыми и желанными и настоящим украшением коллектива? Эта же логика присутствует и в красивых жестах романтических отношений, где мужчина добивается девушки, которую не знает как человека, но влюбился в образ. Современные мошеннические тренинги по раскрытию женского магнетизма учат девушек производить эффект красивых кукол, манипулятивно обозначая это как «быть легкой», чтобы богатый мужчина влюбился и стал спонсором/«папиком»/мужем. Есть и трагические отголоски, например в мизогинических высказываниях про девушек, подвергшихся изнасилованию, которые объясняются фразой «сама напросилась».

Культура модерна десятилетиями учила мужчин и женщин этим иерархическим играм. И этот педагогический проект «женщина вещь, мужчина хозяин» оказался крайне успешен – игры стали реальностью. Такая объективирующая оптика в ее логическом полном развитии доходит до того, что превращает женщину в вещь. Вещью можно пользоваться, ее можно выбросить или вовсе уничтожить. Вот почему кажется проклятием журнала Playboy количество трагических случаев вокруг его звезд: 20-летняя Дороти Страттен была убита бывшим мужем и продюсером на почве ревности[97]; 22-летнюю модель Еву Стэтфорд убили[98]. Таких примеров множество. Но проклятия нет, есть череда преступлений как чудовищное логическое следствие этого педагогического патриархального проекта.

Секс в большом городе: подрыв модерна?

Кто из нас не смотрел и не пересматривал культовый сериал «Секс в большом городе», вышедший в 1998 году, про четырех подруг, жительниц Нью-Йорка – Кэрри, Шарлотту, Миранду и Саманту, ведущих откровенные разговоры о сексе, не принятые в обществе? Мы как зрители можем подслушать их и узнать, что женщины думают на самом деле о вещах, о которых раньше рассуждали только мужчины. А героини выносят на женский суд самые неловкие темы – можно ли заниматься сексом на первом свидании? Кто пользуется секс-игрушками и какими? Как вести себя с мужчиной, у которого проблемы с эрекцией? Стоит ли смотреть порно вместе с ним или это постыдно?

Кэрри Брэдшоу, независимая писательница, любит писать о сексе и любимом городе Нью-Йорке. Она живет в квартире, набитой брендовыми вещами, особую любовь испытывает к женственным туфлям на каблуке от Manolo Blahnik. Шарлотта Йорк, противоположность подруги, воплощает образ традиционной женщины: ее мечты построены вокруг брака, детей, дома, она – образец модерновой девушки с консервативными желаниями. А вот Миранда Хоббс, наоборот, карьеристка и феминистка, которая стремится к независимости. Будучи корпоративным юристом, она готова соревноваться с мужчинами на равных в профессионализме. Саманта Джонс – самая раскрепощенная, свободная от предрассудков, она не заискивает перед мужчинами, а делает то, что хочет: наслаждается сексом во всем его многообразии.

А вы задумывались – насколько эти женщины действительно являются сильными и независимыми?

Для подобных случаев – попыток оценить градус женской независимости от мужчин – существует хоть и полушутливый, но эффективный тест Бекдел-Уоллес, придуманный в 1985 году американской художницей и сценаристкой Элисон Бекдел. Он показывает, являются ли женские персонажи в кино приложением к мужчине или они действительно самостоятельны. Например, есть ли у героини свои профессия, мечты, друзья и сюжетная линия, которая не крутится вокруг романа с мужчиной.

Тест состоит из трех вопросов:

1. В фильме есть хотя бы две женщины с именами? Да. Нет.

2. Эти женщины разговаривают между собой? Да. Нет.

3. Они обсуждают что-то, кроме мужчин? Да. Нет.

На первые два вопроса ответ положительный. Но есть проблемы с третьим вопросом. Можете ли вы вспомнить хоть один диалог из этого сериала, который не касался бы мужчин? Согласно тесту, есть ли у женщин в фильме своя жизнь, не связанная с мужчинами? Как будто бы ответ очевиден.

Если вам не подходят несерьезные тесты, давайте подтянем тяжелую артиллерию – теорию перформативности Джудит Батлер. В своей работе «Гендерное беспокойство» (1990) она выдвинула идею, что наши тела формируются в процессе социальной жизни. Если кратко: человеческое тело – это не природа, а культурная конструкция[99]. Быть женщиной – это результат постоянного повторения социальных практик, жестов и ролей: ношение платья или юбки, макияж и уход за лицом, укладка волос, аккуратная походка и осанка, мягкость и нежная интонация голоса, улыбка в общении, забота о внешнем виде рук и ногтей, умение сидеть изящно, соблюдение модных тенденций, использование аксессуаров (сумки, украшения, шарфы), способы держать тело при фотографировании и селфи, выбор цвета и стиля одежды под ситуацию, использование украшений. Это как актерская игра, которой мы учимся с детства. С возрастом культура нам показала, как играть в сексуальных девушек, и мы разыгрываем эту роль более или менее успешно. Когда мы ведем себя как положено своему полу, мы, сами того не замечая, укрепляем эти правила как нормативные. А тот, кто ведет себя иначе (например, женщина, которая слишком агрессивна, – «мужик в юбке»), часто осуждается обществом, потому что ломает привычный гендерный