Культ красоты: Как общество заставляет женщин изменять свои тела - Анастасия Торопова

мышление. Это темы секса, религии и политики. Для поиска материала для этой книги мне необходимо было провести глубокий анализ образа сексуальной героини журнала Playboy, и я искала опытную компанию для этого. Волгоградское философское сообщество «Интеллектуальные среды» – это опытные пираньи, готовые анализировать любой материал беспристрастно, глубоко и аргументированно.

Со школы я помнила, насколько сексуализированно выглядела Памела Андерсон и как она была популярна, и решила взять для анализа типичную обложку журнала с ее изображением: золотистое от загара тело в позе полусидя, на ногах полупрозрачные туфли на большой платформе (их еще называли стриптизерской обувью), розовый крошечный бюстгальтер еле сдерживает силиконовый бюст. В руках розовый пистолет. Светлые волосы с начесом развеваются, модель смотрит в камеру.

Памела Андерсон на обложке Playboy (2001) на сайте Purepeople.com

Я показала участникам это фото. И произошло неожиданное. Образ все же вызвал эмоции, причем бурные. Молодые парни (те, кого отнесли бы к поколению зумеров) начали весьма эмоционально комментировать, насколько образ Памелы с той обложки… отталкивающий! Их оскорбило то, как она выглядит, они не верили, что это не розыгрыш, а образ женщины, которая должна их как мужчин волновать сексуально. За что я люблю философию, так это за то, что философские беседы сами по себе вскрывают разницу наших картин мира: то, что для одних воспринимается естественно, у других вызывает шок и недоумение. 20 лет назад это была секс-бомба, а сегодня – даже в комедиях женщин так уже не изображают!

Эти ребята слушали вводную часть про популярность Памелы и не верили, что эта девушка в 1990–2000-е, еще совсем недавно, была символом гиперсексуализированного женского: ее тело в красном купальнике из «Спасателей Малибу» стало частью мужских фантазий. Сама Памела установила рекорд по количеству появлений на обложке Playboy.

Зумеры посчитали, что обложка оскорбляет и девушку, выставляя ее в таком наивном грубом гламуре, и мужчин: «Мы же не настолько примитивны, чтобы воспринимать девушку как мясо?» Но переубедить ребят, что она не комичный нелепый персонаж, а одна из самых популярных, желанных девушек своего времени, не было моей задачей. Их реакция ярко подсветила логику сексуализированного образа в модерне. А про сексуальность и зумеров мы поговорим позже, когда перейдем на территорию метамодерна.

Выше я уже писала, что сексуализированный образ создается исходя из правил сексуальной игры, актуальной для партнеров: у каждого есть своя роль, мужчина – охотник, девушка – добыча, которая должна немного посопротивляться, чтобы пробудить острое желание ее победить и заполучить. Эта примитивная и убогая обложка с Памелой – одна из вариаций на тему игры в охоту. Весь внешний вид указывает на легкомысленность блондинки, вооруженной розовым пистолетом. Оцените, насколько это гениальная находка: пистолет – это опасное, смертельное оружие, символ агрессии и силы, но его розовый цвет моментально обесценивает эти смыслы. Превращенный в аксессуар, пистолетик играет роль опасности, чтобы завести настоящего охотника.

Обложка с Памелой – классический пример объективации: гипертрофированный образ блондинки, доведенный до карикатурной выразительности, можно бесконечно тиражировать и продавать (чем и занималась массовая культура, ориентированная на мужчин). Искусственные волосы, яркий макияж, автозагар, увеличенная хирургически грудь и откровенный наряд создают фантазию, куклу, которую легче обезличить, так как ее тело вовсе не похоже на тело реального человека, у которого еще есть и внутренний мир, и живые эмоции.

Именно поэтому популярность Андерсон была столь всеохватывающей: она одновременно казалась уникальной и легко читаемой, узнаваемой для миллионов бездушной куклой. В этом мощь массовой культуры в модерне – она создает универсальный символ желанности, который становится моделью для подражания и воспроизводится снова и снова. Образ Памелы – это визуализация и укрепление этой модерновой игры в охотника и добычу, которая была понятной и казалась естественной для массовой аудитории. Не только мужчин, но и женщин – многие мечтали оказаться на обложке мужского журнала, стать второй Памелой.

Хардкорная сексуальность

После появления образа свободной девушки Playboy следующий этап демонстрации женской сексуальности сместился к натуралистическому выражению желаний и удовольствия.

Для модерна это закономерно: он обожает прогресс, в чем бы он ни заключался. Со временем массовая культура обнаружила, что зритель хочет больше реализма и откровенности. И тогда она перестает довольствоваться поверхностной интригой и жаждет увидеть то, что скрыто. Так индустрия порно вышла из подполья в 1970-е годы, и на киноэкранах появилась героиня Линды Лавлейс – молодая, невинная и одновременно любознательная женщина, которая открывает для себя свою сексуальность и желание. Она стремится понять и испытать удовольствие, несмотря на свою физическую особенность – необычное расположение эрогенной зоны, находящейся во рту. Речь идет о порнофильме «Глубокая глотка» (1972), который запустил новый виток развития женской сексуальности – публичной, обсуждаемой, неприличной и как будто бы естественной. Видели вы этот фильм или нет, нравится или осуждаете, уже неважно – порноиндустрия вышла на свет и стала частью нашей культуры, изменив восприятие тела[96].

Смотрящие начинают непроизвольно сравнивать себя с тем, что видят на экране: фигуру, движения, интонации, мимику, реакции партнеров. Этот процесс сопоставления формирует внутреннюю меру: «Правильно ли я двигаюсь? Выгляжу ли желанно? Могу ли это воспроизвести?» Теперь возникает внутреннее желание быть сексапильной в статике, через образ, и в динамике, через движения. У активных зрительниц формируется идея желанного тела, которое не «развидеть», но которому невольно хочется соответствовать, чтобы нравится мужчинам.

Оценка увиденного формируется почти автоматически: после того как человек сопоставляет свое тело с увиденным на экране, он задумывается, что выглядит сексуально, что притягивает внимание, а что – нет. Этот процесс помогает формировать собственные стандарты и критерии привлекательности. Зритель замечает, что в порно или эротических фильмах чаще всего демонстрируются стройные ноги, узкая талия, округлые ягодицы, выраженные грудь и бедра. Сравнивая себя с этими образами, зрительница задает себе вопросы: «Моя талия достаточно узкая? Мои ноги выглядят упругими или они дряблые, как желе?» – так формируется внутренний эталон. Также порно выполняет функцию просвещения. Каковы возможности тела? Как разнообразить секс? Как доставить удовольствие партнеру? Какие еще есть эротические сценарии? Оно открывает зрителю новые способы движения, позы, прикосновения, варианты взаимодействия с партнером и выражения удовольствия. Даже если до этого опыта реальной близости было мало, наблюдение позволяет усвоить сексуальную лексику, пробовать новое, легче относиться к экспериментам. Просмотр порно – это один из инструментов формирования сексуальности. Правда, он не преодолевает проблемы объективации, а усугубляет их, закрепляя восприятие тела как вещи для потребления.

Фабрики удовольствия

Модерн не оставляет сексуальность на волю случая – она вычисляема, конструируема и тиражируема. Поэтому он подходит к сексуальности женщины как к объекту изучения. Его интерес рационален и систематичен: он хочет понять, какие элементы делают женщину привлекательной, какие движения, жесты, взгляды, интонации и формы вызывают отклик у мужчины и как это можно воспроизвести. Врачи, сексологи, психологи и психоаналитики систематизируют наблюдения, описывают реакции