Погребённый Князь - Евгений Ключников

— Хотел вернуть украденное? — спросил Северин, — наслаждайся!

Глаза прецептора закатились, а из носа пошла кровь. Он слышал молитвы тех, кому когда-то обещал милостивый конец. Он слышал их проклятия, слышал, как они умоляли Бездну, а та не могла помочь им. Услышал и нечто другое — глубокое, растущее между пленёнными голосами.

Норр вырвался и пополз прочь, дрожа от ужаса.

— Уничтожь меч, — прошептал он заговорчески, — Пока он не уничтожил тебя самого!

Северин поднял Нарушитель Цикла.

— Моя жизнь — малая цена за освобождение всех душ этого мира, — сухо ответил вампир.

Норр улыбнулся окровавленным ртом:

— Ты думаешь, что нашёл оружие против Бога?! — он засмеялся, — но кто даст тебе гарантию, что оно не заберёт и тебя?!

— Я уже сказал, что думаю об этом.

— И тебя?! — он продолжал хохотать, кривляя самого себя, — Заберёт и тебя?! — и снова заливался смехом раз за разом.

Северин посмотрел на прецептора. Очевидно, он потерял рассудок, не выдержав контакта с Нарушителем. Тогда вампир осмотрел зал. Тела лежали, разбросанные там и тут. Поодиночке и свалившись друг на друга, фанатики и простые наёмники, пехотинцы и стрелки короны.

— Да, — ответил Северин на безумный монолог Норра, — И меня.

Он убил его.

Душа прецептора была яркой и тяжёлой. Белая Бездна ударила снизу всей волей, пытаясь забрать своего служителя себе. Камни главной залы задрожали, стёкла в высоких окнах лопнули, жаровня с белым пламенем вдруг погасла, а белый пепел поднялся в воздух вихрем.

Северин держал клинок обеими руками.

— Он мой, — сказал князь.

Душа вошла в Нарушитель Цикла. Голос Бога взревел под Дорнхольдом. Червь извивался от голода, лишившись лакомого кусочка. Траурная Завеса над замком закружилась, словно огромное чёрное море. Мёртвые стражи у ворот повернули головы к земле, а Альрик в северной башне упал на колени и зажал уши, хотя услышать Белую Бездну ушами было невозможно — он чувствовал ее вопль всем своим нутром.

Потом всё стихло. Северин остался один среди трупов в главной зале. Когда он вернулся во двор, до рассвета было ещё далеко. Тела и здесь лежали всюду: у стен, на ступенях, под галереями. Некоторые мёртвые слуги уже начали убирать оружие, складывать щиты, относить к воротам разбитые доски. Для них ночь открытых ворот закончилась так же, как всякая тяжёлая работа в замке: беспорядком, от которого следовало избавиться немедленно.

Северин остановился в центре двора.

Нарушитель Цикла был полон.

Но ему было далеко до предела — хотя, у клинка, вероятно, не существовало его вовсе, по-крайней мере такого, который человеческий разум мог бы представить.

Северин поднял меч.

— Чего ты жаждешь, мой клинок?

— ЕЩЁ.

Глава 19. Осада Дорнхольда, финал

Ночь над Дорнхольдом стала густой и чёрной. Траурная Завеса, поднятая перед рассветом, давно разошлась. Печи были потушены — только в пажеском крыле, там, где ютились детишки, лениво тянулись к небу сизые завитки дыма. Холодные звёзды клонились вниз, разглядывая Северина с превеликим любопытством. Кровь, которой гости щедро оросили, в свете луны вновь почернела. Какая-то часть телесных жидкостей успела дотянуться до желобов, предназначенных для отвода дождевой воды, а какая-то засохла на половине пути. Мёртвые караульные собирали оружие и щиты, потом относили к интенданту в арсенал, где старый мертвец сортировал их с тем же тупым усердием, которое было присуще ему при жизни. Старый Брам стоял у ворот. Из груди его торчал обломок древка копья.

На верхней галерее показался Рейн и двое мальчишек из тех, что были старше всех. Они смотрели на двор из-за каменного ограждения. Северин поднял голову, пристально разглядывая ребят своими светящимися в темноте красными глазами. Рейн уже привык к этому взгляду, но двое других опасливо прятали глаза и лица.

— Всё закончилось? — спросил он.

— Внутри крепости — да, но не снаружи. Они обеспокоены. Я слышу как быстро бьются их сердца. Чувствую запах крови. Возможно, кто-то из них решил поднять бунт, который тут же подавили. А может, мятеж удался и теперь победившая сторона пытается отдышаться прежде, чем покинуть мои земли.

Юноша посмотрел на ворота.

— Вы дадите им сбежать?

— Нет. Горе побеждённым, Рейн. Нельзя отпускать такое количество солдат, они вернутся с подкреплением. Отправляйся в покои, тебе нечего здесь делать. Сейчас откроют ворота.

Но Рейн не ушёл. Северин не стал повторять свой приказ. Если уж мальчишка и хотел увидеть, как его мёртвый князь завершает начатое, то пусть смотрит и учится. Северин отдал приказ открыть ворота. Когда отряд приблизился к Дорнхольду, их было полторы сотни. Внутрь вошли не все, ведь сотник Келль был достаточно опытен, чтобы понимать, что нужно оставить снаружи резерв, который должен был либо помочь выжившим, либо добить врага, ослабленного основной сотней. Пока решётка поднималась, Северин считал сердца — их было сорок семь. Около двух десятков прямо тут, у ворот, и три десятка ближе к лесу у дороги.

— Ещё… — требовал Нарушитель.

Брам и двое других мертвецов взялись за воротный механизм. Железо заскрипело. Засовы медленно вышли из каменных гнёзд и тяжёлые створки медленно разошлись.

Северин ожидал увидеть храмовников, готовящихся вступить в бой, но перед Дорнхольдом лежали только их мёртвые тела. Первый мертвец находился прямо у ворот — он упал, когда разошлись створки, прямо к ногам князя. Арбалетный болт вошёл ему в затылок и вышел через подбородок. Таких изувеченных бедолаг там было много — все пять десятков, включая жрецов.

Люди, сделавшие это, ждали за трупами, недалеко от ворот.

Около двадцати воинов стояли поперёк дороги. Они прибыли верхом, однако перед боем спешились, ведь лошади их остались под деревьями — оттуда доносилось редкое фырканье и звяканье удил. Воины держали копья и тяжёлые круглые щиты, оббитые железом. Гербовые накидки были сняты, не было и никаких знамён. Знаки на перевязях и пряжках скрывала грубая серая ткань.

Северин закинул Нарушитель Цикла на плечо и широко улыбнулся. Кажется, он стал догадываться, чьи воители стояли перед ним. Эти люди держали копья чуть ниже, чем королевская пехота, потому что их учили принимать бой на каменистой почве Серого Рубежа, где слишком высокий упор мог сломать воину плечо. Передний ряд стоял на расстоянии вытянутого меча друг от друга, оставляя пространство для короткого отступления и встречного удара. Щиты были старыми, обитыми тёмным железом, а на некоторых края образовывали подобие раскинутых рогов.

Северин обратил внимание на руку одного из рыцарей: ткань на запястье сползла и на металлической пластине проступил чёрный олень с обломанным