Лекарь из Пустоты. Книга 10 - Александр Майерс

наших действий определяю я. Во-вторых, нам крайне важно, чтобы борьба была как можно ожесточённее, и мы будем всеми силами подливать масло в огонь. В-третьих, Кутайсова надо придавить, потому что он слишком уверенно движется к победе, а он у нас ничего не купит. Не собираешься участвовать в аукционе, отойди в сторону и не мешай другим. И, наконец, в-четвёртых — нам обязательно нужно продать голоса тому, кто победит. Так мы сможем не только заработать, но и получить земли в княжестве или какие-то преференции. Я понятно изложил?

Пока Реммер говорил, Грязнов всё сильнее хмурился.

— Вполне понятно…

— Вот и хорошо. Я предлагал Кутайсову купить голоса. Он отказался. Что ж. Раз он не хочет договариваться, его нужно просто устранить из гонки. В течение нескольких дней мои люди подготовят материал и выпустят его в разных СМИ и социальных сетях. Я работаю с двумя изданиями сразу — пусть подхватят друг друга, создадут эффект волны, — Реммер оглядел собеседников и улыбнулся. — Поверьте, господа. К концу месяца Кутайсов перестанет быть проблемой.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

— Значит, копают под Кутайсова, — резюмировал я, выслушав журналиста Валерия, который внезапно решил мне позвонить, да ещё и по видеосвязи.

— Да, ваше сиятельство. У меня есть знакомый в «Невском обозрении». Он по старой дружбе сообщил, что готовится большой материал. Главный редактор сам сейчас на нервах — после ваших исков против СМИ они все стали куда осторожнее, — Валерий усмехнулся.

Я невольно усмехнулся. Вот уж не думал, что та история с судебными разбирательствами принесёт такие неожиданные дивиденды. Раньше газеты печатали что угодно, не особо заботясь о последствиях. А теперь редакторы по три раза перепроверяют, прежде чем публиковать что-то скользкое, связанное с выборами князя Новосибирского. Боятся новых исков, не хотят платить компенсации.

Дошло даже до того, что они предупредили Валерия о готовящемся материале. Официально Коновалов и его «Голос правды» на меня не работали, но в то же время я инвестировал в их СМИ, поэтому сложить дважды два было несложно.

— Что там именно за материал? — спросил я.

— Якобы Кутайсов дружил с генералом Усовым. Тем самым, которого… — Валерий многозначительно замолчал.

— Да, я понял. Тем самым, которого устранил нынешний начальник моей службы безопасности. И тем самым, которого объявили предателем родины — кстати, не без моего участия. И что, Кутайсов правда с ним дружил?

— Похоже, что да. Они вместе учились, вместе служили какое-то время. Но это всё, ваше сиятельство. Затем они оказались в разных городах и перестали поддерживать связь. Но из этого планируется раздуть скандал. Мол, кандидат в князья друг предателя, и всё такое, — произнёс журналист.

Я откинулся в кресле и задумался.

Грязно работают, но эффективно. Кутайсов и правда выстроил кампанию на честности и порядочности — это его главный козырь. А если люди узнают, что Роман Александрович водил дружбу с предателем родины, то его репутация может дать трещину.

Интересно, кто это затеял? Вяземский? Или, Мамонтов с Зотовым, фактически одержав победу над Грязновым, решили взяться за другого соперника? Или это Реммер, который предлагал мне заняться торговлей голосами?

Как бы там ни было, я не хочу допускать, чтобы против Кутайсова снова начали публиковать всякую грязь.

— Спасибо за информацию, Валерий, — сказал я.

— Всегда пожалуйста, ваше сиятельство. Обращайтесь, — ответил он.

Я отключил связь и тут же набрал номер Кутайсова. Точнее, его секретаря, потому граф не хотел делиться личным номером телефона.

Попросил секретаря соединить меня с Кутайсовым. Он перевёл звонок, и Роман Александрович ответил:

— Рад вас слышать, Юрий Дмитриевич. Чем обязан?

— Боюсь, у меня не самые приятные новости, Роман Александрович. Вас опять хотят оклеветать, и уже готовится к выходу материал в столичном СМИ, — произнёс я.

В трубке повисла пауза.

— Что на этот раз? — голос Кутайсова прозвучал напряжённо.

Я изложил всё, что узнал от Валерия. Граф слушал молча, не перебивая, а затем спросил:

— Позвольте узнать, зачем вы мне всё это рассказали?

— Что значит, зачем? Я решил вас поддерживать, и поэтому намерен пресечь то, что хотят сделать ваши… вернее, наши враги, — ответил я.

— Что ж, я благодарен вам за помощь, — пробормотал Роман Александрович.

Возможно, мне показалось, но железный генерал вроде бы слегка смутился.

— Так вы правда дружили с Усовым? — спросил я.

— Да. Но это было больше двадцати лет назад. Потом наши пути разошлись, и я понятия не имел, во что он ввязался. Когда его убили и затем объявили предателем, я был потрясён не меньше других. Я не имею ни малейшего отношения к его делам, — твёрдо ответил Кутайсов.

— Я вам верю. Но дело, к сожалению, не в том, во что верю я. Дело в том, во что поверят люди, когда прочитают материал. Заблокировать выход статьи вряд ли получится. К тому же эту информацию наверняка будут распространять и в социальных сетях.

— И что вы предлагаете? — спросил граф.

— Превентивный удар. Не ждать, пока выйдет их материал, и дать интервью. Хорошее, спокойное интервью на нейтральной площадке. И сделать так, чтобы вам как бы между делом задали вопрос про Усова. А вы честно расскажете всё сами. Да, дружили в молодости. Да, потом разошлись. Никаких общих дел не имели. И что все его преступления вы решительно осуждаете.

— То есть устроить постановку, — медленно проговорил Кутайсов.

— Можно сказать и так. Но рассказывать вы будете чистую правду, просто в правильное время и в правильном месте. Когда человек открыто говорит о подобном — это вызывает уважение. А когда об этом начинают болтать за спиной — это совсем другое, — произнёс я.

На том конце снова повисла тишина. Я почти физически чувствовал, как колеблется Роман Александрович.

— Не нравится мне это, Юрий Дмитриевич, — наконец, сказал он. — Все эти хитрости, подстроенные вопросы… Я всю кампанию строил на том, чтобы говорить прямо!

— Понимаю вас, но это политика. По-другому здесь, к сожалению, не выживают. Ваши противники не играют по правилам — и если вы не будете действовать гибко, то проиграете. А с вами проиграют все те, кто на вас рассчитывает, — сказал я.

— Хорошо, — выдохнул Кутайсов. — Будь по-вашему. Но говорить я буду только правду.

— Только правду, — эхом отликнулся я. — Ничего другого