Лекарь из Пустоты. Книга 10 - Александр Майерс

— Тогда договорились. Вы хотите сами организовать это интервью?

— Да. Вы слышали о «Голосе правды»? Этому СМИ многие доверяют, поэтому интервью вы дадите там, — ответил я.

— Хорошо. Тогда жду, — произнёс Роман Александрович.

Российская империя, город Новосибирск, усадьба рода Серебровых

Несколько дней спустя на сайте «Голоса правды» вышло интервью с Кутайсовым. Враги отреагировали моментально и выпустили свой материал через сорок минут после нашего. Но конечно же, они поторопились, и это выглядело максимально жалко. Аналитики Ефима убеждали меня, что реакция на вброс оказалась крайне отрицательной.

А вот если бы враги немного подождали и изменили материал, то могли бы сделать сильный ход. Ведь можно было изменить статью и попытаться убедить общественность, что Кутайсов лжёт и его связь с покойным Усовым была гораздо глубже.

Короче говоря, им следовало парировать наш превентивный удар с умом, а вместо этого они просто выпустили свой материал и в итоге сели в лужу.

Роман Александрович поблагодарил меня за помощь с этим делом, и после этого я смог опять сосредоточиться на целительской работе. Точнее, продолжать исследования в области работы ауры.

В последнее время у меня появилось много уникального и полезного материала. Во-первых, бывший артефактор Виктор, чей случай натолкнул меня на интересные выводы. Во-вторых, успешный опыт операции над Тимофеем Демидовым. И, конечно, мой чертёж идеальной ауры.

Но теперь время настало.

Я смотрел на чертёж и прокручивал в голове то, что смог в полной мере осознать за последнее время.

Аура — многослойная структура, где каждый уровень отвечает за своё. Глубинные слои определяют тип дара, если он есть, и отвечают за глубинные и неосознаваемые процессы в организме. Средние слои отвечают за силу ауры и пропускную способность к энергии. Поверхностные — за то, как аура взаимодействует с внешним миром. А между слоями проходят каналы, по которым циркулирует энергия, связывая всю систему в единое целое.

И вот что я понял, изучая Виктора. Его аура отличалась от обычной именно строением глубинных слоёв. Его дар, исказившись, вскрыл невероятно интересные подробности о том, как вообще устроена ауральная структура одарённых.

А операция над Тимофеем дала мне второй ключ. Я научился изменять ауру почти без вмешательства Пустоты — у меня ведь получилось «обучить» канал заново перегонять энергию в обе стороны, как и должно было быть.

Я взял карандаш и начал добавлять новые детали к чертежу.

Если глубинные слои определяют тип дара… значит, перестроив их, можно изменить не только его направленность, но и сам дар. Если средние слои отвечают за мощность… значит, укрепив их и расширив каналы, можно усилить слабый дар.

Я замер, глядя на лист.

Вот оно.

Теперь у меня был не просто чертёж, теперь я понял принцип, по которому ауру можно довольно легко перестроить. Благодаря лечению Демидова всё встало на свои места.

Я несколько минут просто сидел и смотрел на чертёж, осознавая, что именно держу в руках.

А потом меня осенило.

Если можно усилить дар, то можно усилить и ауру целиком. Например, увеличить её способность к восстановлению! Даже не зная причину проблемы, эту самую проблему можно решить.

И это — способ исцелить Николь! Сделать так, чтобы её аура наконец-то восстановилась, и мы могли продолжить освобождение каналов.

Я аккуратно собрал все бумаги, свернул чертёж и убрал его в сейф — туда, где хранил самое важное.

После этого взял телефон и набрал номер Николь.

— Бонжур, Юрий! Какая приятная неожиданность — слышать вас, — в голосе маркизы ощущалась улыбка.

— Здравствуйте, Николь. Я тоже рад вас слышать, и у меня для вас есть хорошие новости.

— О, неужели? Ну так поделитесь со мной скорее!

— Кажется, я нашёл способ восстановить вашу ауру до нужного уровня. Не обещаю, что это будет быстро или просто, но теперь я точно знаю, что и как нужно делать. Я приеду во Францию в ближайшее время, и мы начнём лечение, — ответил я.

В трубке повисло молчание. Я даже подумал, что связь прервалась, поэтому спросил:

— Николь? Вы здесь?

— Здесь, — тихо ответила она, и я услышал, что голос у неё дрожит. — Простите. Спасибо вам, Юрий. Я даже не знаю, как…

— Не нужно благодарностей. Я ведь ещё ничего не сделал. Но сделаю, вот тогда и сможете сказать мне спасибо, — усмехнулся я.

Маркиза рассмеялась, но затем вдруг резко прервалась и добавила:

— Юрий… раз уж вы собираетесь приехать, я должна вас предупредить. У нас сейчас… не лучшие времена.

— Что вы имеете в виду?

— Род де Труа подал на нас в суд. Вы помните виконта, который приезжал к нам на Новый год?

— Помню. И по какому поводу они подали иск?

— Там всё довольно запутано, и отец не велел мне рассказывать кому-либо детали, простите. Но я так переживаю! Де Труа требуют огромную сумму, и, если мы проиграем, это серьёзно ударит по нашему роду, — печально закончила Николь.

Немного подумав, я спросил:

— Вы не могли бы позвать к телефону отца?

— Да, конечно, он в соседней комнате… Одну минуту.

Маркиза отключила микрофон, и какое-то время из динамика доносилась лишь тишина. Но затем раздался голос Персиваля де Мариньи:

— Юрий Дмитриевич, рад вас слышать! Благодарю за заботу о моей дочери — она рассказала мне о ваших новостях. Наш род в вечном долгу перед вами.

— Перестаньте, Персиваль. Как целитель, я просто обязан разобраться с этим случаем, это профессиональный вызов. Но я хотел побеседовать с вами не об этом. Николь рассказала мне про иск от рода де Труа, и я хотел бы помочь вам с этим. Деньгами, если примете, или связями. У меня есть выходы на серьёзных людей в Европе — на герцога Каттенео в Италии, герцога фон Монда в Германии. Они могли бы…

Маркиз вздохнул и ответил:

— Я ценю ваше предложение, Юрий, правда. Но в этом нет нужды. Николь забыла упомянуть, что это не первый суд, который род де Труа затевает против нас. И не последний, полагаю. У нас давние разногласия. Спасибо за беспокойство, но мы справимся сами, как справлялись прежде.

— Персиваль, как глава рода, я вас прекрасно понимаю. Но раз уж это далеко не первое дело — проблему нужно решить раз и навсегда. Я готов этому поспособствовать, и вы не будете мне ничего должны.

— Юрий Дмитриевич, — голос