Время Энджи - Алексей Сергеевич Жарков

– Ладно, – хрипло выдавил Эгер. – Пошли.

Томохиро выудил откуда-то широкую желтую резинку, и, ловко перетянув коробку, последовал за приятелем.

У двери в отсек они представились доставщиками, которые ошиблись дверью. Рыжая девушка выслушала объяснение молча, и, как показалось, с недоверием, но глаза её улыбались, рассматривая молодых людей. Томохиро то и дело косился на черно-белый полосатый платок, свисавший ей на пышную грудь, а Эгер застенчиво улыбался, прикидываясь добродушным балбесом.

– Милая, – мрачно заметил он, когда дверь за ними закрылась.

– Я их презираю, – тихо произнёс Томохиро, – сначала они тебе улыбаются, хорошие такие, справедливые, а потом приходит пара крепких мужиков, с такими же вот полосатыми платочками, и перетряхивают весь твой отсек, вот прям весь… вверх дном. А ты сидишь в углу голый, мёрзнешь без скафандра, и думаешь, и вот с каких таких пор эти чертовы культуристы стали такие дерзкие? И какого хрена им дался твой визор. Как будто и спрятать больше некуда… ага, в отсеке хранить. Идиоты.

– Да уж, – разминая шею, согласился Эгер, – сложно.

– Не сложно, надо с ними что-то делать. Столько денег на доступ уходит. Одной рукой запрещают, другой продают.

– Да. И чего?

– Не знаю, – Томохиро переложил коробку в другую руку, – что с ними делать. На вирусы их надо бросить. Чище станет. Нет, а почему я это несу?! – неожиданно возмутился он. Остановившись, он протянул коробку Эгеру. – На вот! Зачем столько нагрёб?

– Надо, – буркнул Эгер, принимая ношу.

– Нет, вот сейчас придёт покупатель, ты ему что?… всю коробку отдашь?

– Нет, конечно.

– А как?

– Томо, успокойся, выну что надо и отдам. Остальное домой заберу.

– Нафига?! – не унимался Томохиро.

– Надо.

Вздохнув, Томохиро осмотрелся, и, убедившись, что они отошли достаточно далеко от жилой части, извлёк откуда-то из-за пазухи визор.

– Славься, Довод, последний Довод, отче наш, мудрость наша, в реакторе, в несуществующем и на Энджи, как внутри меня, так и снаружи, и раньше, и сейчас, и во все времена, – прогудел он телевизионным голосом, раскладывая визор и закрепляя его на носу. Затем он принялся с выражением читать возникавшие перед ним надписи. – Визор активирован! Личное инфополе развернуто! Все системы проверены! Ошибок нет! О, да, да!

Поставив коробку на пол, чтобы не мешала, Эгер тоже надел визор, только молча. Затем он снова поднял коробку и они продолжили идти по коридору в черных, полупрозрачных очках.

2. Музей и котики

Встреча с покупателем должна была состояться в помещении старого музея. Музея такого старого, что само название тех, кто занимался поиском затерявшихся в недрах Энджи складов, произошло именно отсюда. Над входом в этот огромный отсек висела разбитая надпись: «Музей …и ко…тики». Когда-то давно здесь было много удивительных вещей, но теперь не осталось ничего, кроме мусора. Все удивительные вещи были найдены и проданы, после чего другие места, где люди находили много старых вещей стали называть музеями. Эгер бывал здесь, надпись про «котиков» неизменно вызывала у него улыбку. И теперь, когда он уже знал, чем отличается музей от склада, ему было интересно выяснить, к чему относился этот. Разместив коробку так, чтобы её нельзя было заметить от входа, он стал бродить по залу от одной кучи хлама до другой. Томохиро устроился на мешке с мягким пластиком, снял визор и закрыл глаза.

– Рано мы пришли, – сказал он.

– Зато не опоздаем, – отозвался Эгер.

– Что верно, то верно, – согласился Томохиро, – что ты там ищешь?

– Да ничего…

– Остался только мусор, – лениво произнёс Томохиро. – Всё хорошее уже давно вынесли.

– А что здесь было, знаешь? – спросил Эгер.

– Как что, – открыл глаза Томохиро, – написано же при входе, «икотика». Не в курсе, что такое «икотика»? Спроси у Самары. Хотя, что-то мне подсказывает, что и он не знает. Я думаю, тут было что-то про космос. Какой-нибудь «музей истории космонавтики», ну или «астрономии и космонавтики», или не истории, а «агонии». Не знаю.

Задумчиво хмыкнув, Эгер направился к очередной куче. Из неё торчал кривой металлический прут. Он потянул за него, куча развалилась, режим поиска объектов визора не отреагировал.

– А ты, как я понимаю, ищешь пассивные инфополя? Наивная душа.

Ответ Эгера потонул в шуме еще одной разваливающейся кучи. Внутри нее оказался довольно большой, около метра в диаметре, шар. В нём было два отверстия, на одном шар лежал, сохраняя равновесие, а второе было заполнено битым стеклом и бутылками. Эгер провел перчаткой по округлой поверхности, счищая пыль. За рукой потянулись изображения материков и морей с обозначением вершин, глубин и названий местности. Эгер присмотрелся, но не смог разобрать ничего, кроме надписи «оз. Шнапс» рядом с небольшим голубым пятном. Использовал эту фразу для поиска, нашелся какой-то древний напиток. Вздохнув, он стал чистить шар дальше.

– Всё катится в жопу, – неожиданно объявил Томохиро, снова закрывая глаза. – Всё…

– Это почему? – спросил Эгер.

– Да потому, – оживился Томохиро, и, блеснув глазами, продолжил. – Были мы раньше крутые и сильные. Не мы с тобой, конечно, ну ты понял, Компания. Делали что хотели и все двери перед нами открывались. Никто не смел даже вякнуть. Сила, власть – всё было. А теперь что? Везде уроды в полосатых платках, визоры под запретом, чуть что – сразу на фронт. Кого, Ега, кого на фронт? Нас на фронт?! Совсем докатились. И слова им не скажи.

– Да, – вяло согласился Эгер, проверяя «о. Буженина», – плохо дело.

– Плохо? – воскликнул Томохиро, – это не плохо, это уже всё, точно всё. Я вот не знаю, за что еще Самара там держится, почему он до сих пор еще не с оружием в руках, или не в обозе с тяжелоранеными.

– У него связи…

– Ну да, да, у него связи, – согласился Томохиро. – Нельзя, чтобы все умели читать, чтобы никто не умел – тоже нельзя. Пусть читает кто-нибудь один, максимум двое, с ними проще договориться, чем с толпой. Вдруг вычитает что-нибудь опасное. Для остальных–космоса не существует, истории не существует, инфополе – это выдумки и ересь, прежние люди вымерли, потому что не поверили Последнему Доводу. Просто верь и не думай, молись.