Время Энджи - Алексей Сергеевич Жарков

– Воздуха? – уточнил Заур.

– Да, да, воздуха… сколько у тебя?

– Сорок девять ноль семь… ноль шесть… ноль пять…

– Понял, – прервал его Никита. – Проблемка.

Переключившись на общий канал, он сообщил товарищам, что его скафандр цедит. Удивительно, но Атом и все остальные отреагировали на это довольно сдержанно, намного спокойней, чем он рассчитывал. Приняли к сведению и замолчали. Никита решил успокоиться с ними за компанию, так меньше расходуется воздух. Надо просто идти и думать о бесконечном космосе, о неистребимости вездесущей пыли и о том, что здесь, у клаклов, так скрипит под ногами. Однако, черные коридоры становились как будто еще черней. Вдобавок, он почувствовал едкий привкус во рту.

45.45. За пятнадцать минут они должны были уже добраться, однако всё еще продолжали идти. Клаклов становилось всё больше. Одни в изумлении вдавливались в стену, другие с гортанными булькающими криками убегали прочь. На всех была разная одежда и ни одного в скафандре. Никите показалось, что он начинает различать их лица. Кожа светлая и блестит, точно влажная. По крайней мере, носы уж точно у них были разного размера и отличались по форме.

Иоши-ишои сообщил, что у двери начинают собираться, как он выразился, зеваки. Сам он в скафандре, снял пулемет с предохранителя, а робота перевел в режим «мягкая оборона». Никита мысленно произнёс имя оставшегося у входа робота – Буза. Попробовал переключиться на него, но связи не получилось. «Мягкая оборона» подразумевала нейтрализацию, а не уничтожение всего, что по мнению Бузы представляло угрозу.

43.15. Вонища внутри скафандра стала заметней. Это аммиак и сера. Что будет, если у него начнутся галлюцинации? Или он забудет куда и зачем идёт. Втемяшится в голову снять шлем, вдохнуть полной грудью, и умереть. Может быть, это приятно. Никита запросил анализ состава чужого воздуха. Почти всё как у людей: очень много азота, кислород, немного углекислоты и очень много аммиака с сероводородом. Он с ужасом представил, что его ждёт, если баллон закончится преждевременно. Отёк лёгких, судороги, паралич и кома.

40.22. Смена секунд ускорилась, они побежали раза в три быстрее. Удары сердца отдались в висках. Голова заболела.

35.56. Неожиданно впереди возникла закрытая дверь. Никита постучался в её инфополе, дверь отозвалась. Последнее открытие более трёх сотен лет назад. Мурашки пробежали у него по спине. Он подошел и прикоснулся к поверхности. Вековой холод словно проник в него через перчатку скафандра. Возможно, последний раз ею пользовались сами прежние, и никто с тех пор эту дверь не открывал.

– Это очень древняя дверь, – произнёс Никита.

– Тут все двери древние, – сказал Атом.

Никита вызвал меню, и кивнул на кнопке «открыть». Что-то гулко щелкнуло в стене, словно лопнула струна, проливая долгий низкий стон в коридоры. Дверь не открылась. Никита попробовал еще раз. В визоре появилось сообщение о «неизвестной ошибке». Он сообщил об этом в общий канал. Атом попросил всех отойти. Кроме людей вокруг оказалось достаточно много клаклов. Лета двинулась к ним, размахивая руками, чтобы клаклы отошли или разбежались, но их интерес оказался, видимо, сильнее страха.

Когда все отошли на достаточное расстояние, Атом перевёл Дюжу в боевой режим, и выстрелил в дверь энергетическим зарядом. По стенам словно ударили чем-то тяжелым, оглушительный «бум» отдался в ногах и коленях. Дверь как будто вздрогнула и недовольно зашипела, стряхивая с себя вековые сны. Многие клаклы не удержались на ногах. Забулькав громче обычного, они замельтешили и начали разбегаться. Один остался лежать, над ним в недоумении склонился другой, тряся его и как бы пробуя разбудить.

Никита проверил дверь – результат тот же. Дюжа ударил еще раз. Дверь не шелохнулась. Третий, и снова ничего.

– Не получится, – объявил Атом. – Есть обход?

23.17. Никита полез в карту. Сердце колотилось, руки в перчатках намокли. Вентиляция внутри скафандра явно не справлялась. Обход нашелся, расчетное время семь минут. Он посмотрел на цифры под ногами: 22.50… 22.45… 22.40…

– Мы не успеем, – сказал он, – у меня воздуха в один конец.

– Успеем, – спокойно сказал Атом. – Никита, это очень важная миссия. Мы все были готовы к тому, что нам придется помогать друг другу. И в первую очередь – тебе.

– Да, я понимаю, – сухо сглотнул Никита, – но как вы мне поможете, если я задохнусь?

– В этом случае уже никак, – вклинился Иоши-ишои. – Так ты не задыхайся.

– Не смешно, – сказала Лета. – Дело серьёзное.

– Конечно, серьёзное, – отозвался Заур, – лично я предпочитаю воздух без аммиака, он приятней, от него не болит голова и не ломит в костях.

– Это с непривычки, – сказал Иоши-ишои, – ты давно не практиковался.

– Еще бы, – сказал Заур, – уже лет триста, триста пятьдесят, дайте вспомнить, когда мы последний раз ходили по Туману?

– Давно это было, – сказал Иоши-ишои мечтательно, – ох как давно…

– Мальчики, – голос Леты звучал напряженно, – не до шуток. Хватит болтать. Никита, не волнуйся, мы все здесь можем дышать аммиачным воздухом. Кроме тебя. Странно, что ты об этом не знаешь. Наверное, забыл.

Никита повернулся к Лете, стараясь заглянуть в её шлем. Там, однако, не было ничего, кроме его собственного отражения, в котором отражался шлем Леты с его отражением. Только сейчас до него дошло, почему все остальные не переживают насчет его утечки. Они же псевды, их готовили к жизни в других условиях, на планете с собственной атмосферой. И для этого их организмы были специальным образом изменены. Например, у них было две печени, одна как у человека, а вторая вырабатывала глутамат, связывающий и выводящий из организма аммиак. А в лёгких из азота и различных солей производился нитрит натрия, нейтрализующий сероводород. Две печени, другие лёгкие. Поэтому их не признавали стандартные биодатчики и не пускали к себе люди Ретиры. Не знали, какие еще у них были отличия. Боялись.

Облегченно вздохнув, Никита разослал новый маршрут.

– Минут за пять скажи, – произнёс Атом, – дадим тебе баллон.

15.40. Клаклов становилось всё больше. Дошло уже до того, что людям пришлось продираться сквозь небольшую толпу. Однако эти существа настолько не ожидали появления пришельцев, что, казалось, не успевали даже испугаться. Рассыпались по сторонам, тараща глаза и побулькивая.

Тем временем стены окончательно почернели от корней, лежавших в некоторых местах уже в два, или даже в три слоя.