Миллиардер, ботан, король, спаситель. Билл Гейтс и его стремление изменить наш мир - Ануприта Дас

собравшимся в своем обычном костюме свободного покроя и сразу перешел к делу. По его словам, он уже давно собирался передать 99% своего состояния, оценивавшегося на тот момент в 44 млрд долларов, на благотворительные цели – либо при жизни, либо после смерти. В данный момент он выбирает Фонд Гейтса в качестве получателя самого щедрого прижизненного пожертвования.

Второй в мире по размеру богатства человек передавал свои деньги самому богатому человеку, доверяя распоряжаться ими для блага окружающих. Символизм места, которое он выбрал для этого заявления, трудно было недооценить. Нью-Йоркская публичная библиотека всегда считалась воплощением частного капитала, использованного для общественного блага. Она была построена на пожертвования фондов Астора, Тилдена и Ленокса. Позднее, в XIX веке, сталелитейный магнат Эндрю Карнеги пожертвовал еще 5 млн долларов на развитие филиалов библиотеки. Сегодня главное здание в центре Манхэттена носит имя Стивена Шварцмана, миллиардера и основателя огромного частного инвестиционного холдинга Blackstone, который в 2008 году передал библиотеке 100 млн долларов.

За несколько лет до своего заявления Баффет познакомил своего молодого друга с книгой Эндрю Карнеги «Евангелие богатства». Она была изначально опубликована в 1889 году в виде нескольких статей в North American Review. Карнеги писал, что обязанностью богатого человека является возврат денег обществу. В первой статье было дано моральное обоснование богатства, порождаемого капитализмом. Карнеги считал, что все выигрывают от рыночной экономики. Общество, построенное на индивидуализме, частной собственности, накоплении богатства и конкуренции, «создает условия, при которых удовлетворяются основные интересы человечества, но при этом неизбежно отдает богатство в руки немногих людей», – писал он. Другими словами, неравномерное распределение – это естественный побочный продукт законов капитализма, и даже если это кому-то кажется несправедливым, с этим необходимо смириться, потому что человеку не под силу изменить данное положение вещей, которое все же лучше, чем ситуация, в которой все одинаково бедны. Защитив таким образом капитализм и приравняв его к «цивилизации», Карнеги обращается к главному вопросу: как наилучшим образом распорядиться богатством, доставшимся немногим людям?

По его словам, передать богатство по наследству детям – это то же самое, что «навлечь на собственного сына проклятие всемогущего доллара», которое разрушит его жизнь. Что же касается передачи богатства на общественные нужды после смерти, то человек, создавший состояние, лишается возможности активно распорядиться им. Поэтому Карнеги считал, что умереть богатым – это позор. Долг каждого богатого человека состоит в том, чтобы отдать деньги обществу еще при жизни, и не через налоги, а через личную благотворительность. «Единственное средство противодействия неравномерному распределению богатства, при котором происходит примирение между богатыми и бедными и воцаряется гармония», состоит в том, чтобы богатый человек сам перераспределил его. «В его власти так организовать еще при жизни благотворительные мероприятия, чтобы массы его собратьев получили от этого долговременную выгоду и могли улучшить свою жизнь». Он предупреждает, что бездумная раздача денег без разбора была бы сродни милостыне. Благотворитель же должен давать деньги прежде всего тем, кто хочет помочь себе сам, и тем самым улучшать общее положение людей.

«Таким путем можно решить проблему богатых и бедных, – писал Карнеги. – Законы накопления при этом не затрагиваются, как и законы распределения. Индивидуализм сохраняется, но миллионер становится не более чем попечителем бедных. Ему как бы доверяется на время значительная часть богатства общества, которой он должен распорядиться наилучшим образом. Так лучшие умы – вдумчивые и серьезные люди, в чьих руках оказывается богатство, – достигнут той стадии в развитии человечества, когда это богатство будет годами использоваться для общего блага». В то время его слова вызвали переполох, так как их сочли слишком радикальными, но более века спустя «Евангелие богатства» стало интеллектуальной основой филантропической деятельности богатых людей. Карнеги воплотил свои мысли на практике, сделав пожертвования не только в адрес Нью-Йоркской публичной библиотеки, но и основав ряд аналитических центров, в частности Фонд Карнеги за международный мир, который стал одним из самых ранних примеров частного учреждения, созданного для общественного блага[138].

Хотя Баффет всегда верил в идеи Карнеги, ему было неинтересно следить за тем, как распределяется его собственное богатство. Ему хотелось оставаться в рамках того, что он называл «кругом своей компетенции». По его мнению, человек не должен считать, что если он хорош в чем-то одном, то он так же хорош во всем. Баффет надеялся оставить состояние Berkshire своей первой жене Сьюзан, активистке движения за право женщин на аборты. Она руководила их совместным фондом, рассчитывая, что переживет его. Но затем у нее был диагностирован рак, а в июле 2004 года она внезапно скончалась от инсульта в возрасте 72 лет. Баффет, тяжело переживавший эту потерю, был вынужден пересмотреть свои филантропические планы. У каждого из троих его детей – Сьюзан (которую неофициально называют Сьюзи-младшей), Говарда и Питера – были свои фонды, но эти организации пока еще находились в фазе становления. Фонд, которым управляла его жена (ныне покойная), носил название Фонда Баффета, пока Баффет не переименовал его в Фонд Сьюзан Томпсон Баффет. Он был больше, но все же недостаточно велик для миллиардов долларов, которые Баффет готов был раздать. В то же время Гейтс стал уделять больше внимания форме и структуре своей благотворительной деятельности после того, как в 2000 году покинул пост исполнительного директора Microsoft. Баффет наблюдал за тем, как его друг с нуля создавал организацию, которая уже начала менять облик глобальной филантропии. К 2005 году, когда он задумался о том, что тоже смертен, и в ежегодном послании акционерам Berkshire сообщил о своем намерении передать все принадлежавшие ему акции Berkshire благотворительным организациям, решение проблемы уже представлялось очевидным, даже если оно было импульсивным, как утверждают несколько человек, которые были свидетелями событий того времени. Приняв решение, Баффет провел множество бесед с Гейтсом и Френч-Гейтс об их работе, планах фонда и о том, смогут ли они создать инфраструктуру, необходимую для управления его миллиардами, которые должны были поступать в их фонд в виде ежегодных пожертвований. Только после того, как Баффет согласился с их долгосрочными целями, он решился на этот судьбоносный шаг. Тем самым он применил свою бизнес-стратегию к филантропии: если раньше в компании Berkshire он тщательно отбирал объекты для инвестирования средств, то теперь так же тщательно выбрал Фонд Гейтса, чтобы тот управлял его пожертвованиями. «Уоррен всегда поступал так: находил тех, кто лучше всех справляется с заданным делом, и останавливал свой выбор на них, – говорит Каннингем, акционер Berkshire и почетный профессор университета Джорджа Вашингтона. – Так было и в случае с филантропией». Позицию Баффета Каннингем охарактеризовал следующим образом: «Я ничего не знаю о малярии и не собираюсь узнавать».

В то утро в Нью-Йоркской публичной библиотеке Баффет изложил сложный план, основанный на уверенности в том, что