Другие дороги - Иар Эльтеррус

Высадили членов будущей животноводческой артели на большом пологом холме, спускающемся к теплому морю. Климат в избранном месте царил курортный — круглый год от двадцати до тридцати градусов Цельсия. Бесчисленные ручьи, речушки и озера. Рощи и небольшие леса. И поля, конечно, причем с прекрасным черноземом. Не зря Надежду избрали для колонизации — планета была просто великолепна. Да, труда, конечно, в нее придется вложить немало, но дело того стоило.

Место для своего нового дома семья Родниных избрала на холме метрах в трехстах от моря. Невдалеке тек ручей, ниже была роща фруктовых деревьев — а фруктов на девственной планете имелось столько разных, что оставалось только удивляться. Десятки видов! Причем все съедобные и, мало того, очень вкусные. Возникало даже ощущение, что Надежду специально подготовили для заселения гуманоидами. Кто подготовил? Возможно, та же сила, что переместила Землю в Миросплетение.

Буквально через неделю после первой высадки на планету прибыл Кериан Атарийский и установил на Надежде десять больших системных врат, через которые в новую колонию начали поступать стройматериалы, инструменты и прочие нужные вещи. Также прибыли несколько сотен строительных бригад, с ходу включившихся в работу. На Северном материке заложили столицу — Надеждогорск и еще девять городов, плюс несколько сотен поселков и хуторов, в которых планировали расположиться колхозы и артели.

Роднины поначалу жили в большой палатке, впрочем, они там только ночевали — работы было столько, что времени ни на что не хватало. Людей и других разумных прибывало на Надежду с каждым днем все больше. Проблема в том, что это большей частью были молодые женщины — переселенки из Миросплетения, почти все бывшие беспризорницы. Мужчин катастрофически не хватало, число женщин соответствующего возраста превышало их уже вдесятеро. Потому, видимо, правительство и приняло закон о многоженстве. Выбора другого не было, ситуацию требовалось как-то разруливать. Тем более, что для уроженцев Миросплетения в полигамии не было ничего необычного, во многих мирах и на многих островах численная разница между слабым и сильным полами была намного хуже. Кое-где она доходила до тридцати к одному. Зато уроженцы СССР с трудом воспринимали идею многоженства, но понемногу привыкали, хоть и не без эксцессов.

Прибывшая с Земли бригада сибирских строителей за каких-то десять дней построила Родниным и другим семьям артели деревянные дома по старорусским рецептам. Благо, холодных зим в этом климатическом поясе не предвиделось, поэтому не требовалось утеплять стены и фундаменты. Вот только все неженатые строители очень недолго таковыми оставались — слишком много в поселке, названном Новостепаново, имелось незамужних молодых женщин. И сибиряки увезли с собой жен, причем почти все не по одной, а, как минимум, по две, а то и три. Особенно отличился балагур и весельчак Пашка Охрименко, сошедшийся сразу с пятью девушками, причем две из них были чистокровными светлыми эльфийками, одна — гномой, а еще две — смесками разного вида.

— Капа, я скоро кого-то прибью… — как-то сказала подруге Надя. — Как эти сучки изгаляются, чтобы Мишке показать то ногу, то жопу, то сиську… А он, зараза, слюни на них пускает…

— Надь, он мужчина, для него это естественно, — тяжело вздохнула орка. — Пойми, по-другому просто не бывает. Забудь о своей дурацкой ревности! Не помешает нам еще пара-тройка хороших подруг в доме. Надо только подобрать на самом деле хороших, с покладистым характером, а то Мишка выберет чисто внешне, и вполне может выбрать конченую тварь, но при этом красивую. А нам потом с ней мучиться придется. Так что присматривай подходящих. Если найдешь, осторожно подложим ее мужу в постель, он против точно не будет, насколько я знаю мужчин.

— Никак я к этому не привыкну… — тяжело вздохнула Надя. — Но ты, наверное, права. Вдвоем мы хорошо ужились, может, и с другими уживемся. Дом и хозяйство так точно легче обихаживать будет. Вот только те три эльфи, что сейчас вокруг Мишки увиваются, мне сильно не нравятся. Какие-то они скользкие.

— Это какие? — поинтересовалась Капа. — Ладиэль, Эсмиэль и Катиэль?

— Они самые, сучки драные.

— Ну, тут нечего удивляться. Девчонкам в жизни похлеще, чем мне, досталось. У еще в раннем детстве родителей прямо на их глазах поубивали, а потом хотели над ними самими поизмываться, но повезло, кто-то отвлек сволочей, малышки сбежать смогли. Как выживали потом на улице — лучше промолчать. Да, как и я, шлюхами портовыми стали. А куда деваться? Другого способа выжить для уличной девчонки в вольных городах нет. Да еще и повзрослей сперва, запретно до восемнадцати лет это дело, высшие маги запрет установили, его не нарушишь. Только дожить до восемнадцати там ой как трудно! Одна из двадцати, а то и тридцати доживает, остальные или дохнут от голода и холода, или насмерть забивают. Много ли дитенку надо? Пьяный мужик врежет один раз, а то и просто отмахнется — и все, готово.

— Бр-р-р… — поежилась землянка. — Вот каждый раз, как слушаю о жизни в этом вашем Миросплетении, так мороз по шкуре. Но эльфи мне все равно не нравятся.

— Они не совсем эльфийки, на четвертинку только, но ладно, — пожала плечами орка. — Не нравятся, так и черт с ними, пусть себе кого-то другого ищут. Их бы ведь всех троих брать пришлось, они расставаться точно не захотят. А что думаешь о Тарихае?

— Эта та крупная девица с грубоватым лицом, что исподтишка на Мишку поглядывает, а потом тихо плачет где-то в уголке? — вспомнила Надя. — Да, она неплоха вроде, и хозяйственная, все в руках буквально горит.

— Скажу больше, она кузнец, как и наш муж, — добавила Капа. — Причем хороший кузнец! Отец ее всему научил, хоть и не принято у их народа дочерей учить. Тоскует по кузне, иногда заходит в мишкину, просит дать сковать что-нибудь, хоть серп там или подкову. Мишка позволяет. Говорил, что надо предложить ей вторым кузнецом в Новостепаново стать, мастер, мол, сложившийся. Да и нравится она ему, особенно фигурой. Глядя на тебя и меня сразу ж ясно, какие бабы ему по вкусу.

— Это точно, — усмехнулась землянка, огладив свои широкие, идеальной формы бедра. — Поговори с ней только ты, я боюсь сорваться, дико мне все это еще. Привыкают понемногу, но медленно. И как у тебя получается со всеми общий язык находить?

— А я внимательно слушаю, что человек рассказывает, особенно о себе, и мотаю на ус, — пояснила орка. — Знаешь, это сильно