Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи

и ее свобода», – убеждала меня Ромина, и в этот момент я почувствовал себя одиноким. Я знал, что такое жизнь, что такое свобода, поскольку тоже однажды покинул родной дом, чтобы позаботиться о будущем. Но мною двигали светлые цели, а в решимости Илении я не видел ничего, кроме неоправданного бунта. Но, видимо, дурное предчувствие одолевало только меня.

Иления вновь присоединилась к нам через несколько дней, когда мы были уже во Флориде. В конце июля мы вернулись домой. Здесь дочь заявила, что бросает учебу. Она хотела уехать в Белиз и написать роман о субкультуре хобо – бродягах, путешествовавших по Штатам. Я одобрял все ее идеи, тем более будучи убежден, что Илению ждет слава великой писательницы. Но, может быть, ей стоило сначала окончить учебу? Она блестяще училась, и до получения диплома оставалось всего ничего…

«Папа, ты размышляешь как представитель буржуазии, – отвечала мне дочь. – Листок бумаги не изменит мою жизнь. Я должна написать книгу и сделаю это!» Этих слов было достаточно. Я потерял Илению.

В октябре она уехала в Южную Америку, и больше я никогда ее не видел.

Одному Богу известно, сколько раз в прессе всплывали материалы, описывающие произошедшее с Иленией – или, если быть точным, версии того, что произошло. Сотни статей, уйма «программных» интервью, где я пытался изложить официальную позицию следствия. А уж сколько выходило на свет низкопробных статей в желтых газетенках, полных лжи! Я рассказывал об этом тоже, и не раз, в частности, на страницах моих предыдущих книг.

Я знаю, что, вернувшись в Соединенные Штаты, Иления поехала к подруге, но разминулась с ней, поскольку та отправилась в свадебное путешествие. Затем дочь решила поехать к тете, но та, как назло, лежала в больнице. События будто нарочно складывались так, чтобы моя девочка осталась одна. Кто знает, может, Иления думала о возвращении домой, но в Новом Орлеане она снова встретила Масакелу. О том, что было дальше, уже никому доподлинно не известно.

Мы болтали с ней 1 января 1994 года. В Новом Орлеане еще было 31 декабря, дело вот-вот шло к полуночи. В ходе разговора дочь заявила, что не желает общаться по телефону, поскольку ей неприятно держать в руках трубку – бестолковый предмет из пластика. Вот, собственно, и все.

Через десять дней мне позвонил Рональд Бринк, детектив полиции Нового Орлеана. «Ваша дочь умела плавать на спине?» – спросил он. Я немедленно понял, какая трагедия произошла в этой проклятой Миссисипи. Свидетель, смотритель пристани, сказал, что видел, как она нырнула в реку со словами: «Я принадлежу воде…» Это могла сказать только Иления. Так она ощущала этот мир, так его видела. После этих слов у меня больше не осталось никаких сомнений.

Порой я спрашиваю себя: «Сколько раз мне придется снова и снова переживать эти моменты?» «Столько, сколько потребуется», – отвечаю я себе. Чтобы предупредить об опасности определенных увлечений. Чтобы другие родители научились говорить со своими детьми, даже если это сложно.

Виню ли я себя в случившемся? Сложный вопрос. Считаю, что сделал все, что мог как зрелый родитель и человек, который многое пережил. Где-то писали, что я был «властным отцом», но это чушь. Всего лишь любящим папой.

40. Расставание

Посреди моего леса, на берегу пруда, я отремонтировал небольшое жилище из леччийского камня[81], которое теперь напоминает дом, в котором родился ваш покорный слуга. Здесь, как и положено у крестьян, всего одна комната и ничего лишнего – камин, стол, скамейки вдоль стен и окно с видом на густой лес. Убранство словно олицетворяет главную суть вещей. Крыша защищает дождя, огонь – согревает и освещает. Вход в нескольких шагах от воды. Внутри можно спать и принимать пищу или сидеть за столом, сделанным из оливкового дерева, слушать кваканье лягушек, наблюдать за цаплями, что планируют или добывают рыбу. Летом дом окутывает приятная мантра цикад. Словно машина времени, он переносит вас на сто или тысячу лет назад, предлагая прислушаться к звукам прошлых эпох – никакого шума, только шепот природы.

Именно в этом домике в начале 1990-х я сделал небольшое видеоинтервью. Собралась вся наша семья: Иления, Яри, малыши, Ромина и мои родители. Словно племя, собравшееся у костра. Но правда в том, что уже тогда наши отношения с Роминой были на грани разрыва, она твердо решила уйти.

Многие думают, что причиной нашего расставания стала трагедия Илении, но на самом деле боль от пропажи дочери стала последней каплей, переполнившей чашу терпения. Сложно сказать, как долго наши отношения уже были натянуты как струна.

Тот факт, что на сцене мы пели о любви и хранили образ пары, прославляя свой любовный союз, не делает нас «сверхлюдьми». Этими словами хочется сказать: и я, и Ромина – обычные люди, такие же, как и многие другие. У нас были мечты и слабости, достоинства и недостатки. Никто не застрахован от недопонимания, падения и молчания.

В глазах публики наш союз считался идеальным. Действительно, мы без всякого притворства любили друг друга, храня взаимопонимание и родство, но никогда не играли, не культивировали образ совершенных отношений и даже не воображали себе, что это так. Правда в том, что мы не притворялись и вели себя абсолютно естественно. Конечно, мы сталкивались с трудностями, но, как любая достойная пара, держали их при себе, не вынося на всеобщее обозрение и продолжая тихо двигаться вперед.

Я всегда знал, что рано или поздно мы разойдемся, но стремился не упускать ни дня этой волшебной встречи. Сколько еще проживет наш союз: месяц, два, пять? Я непременно буду рядом до тех пор, пока буду ей нужен. Так мы с Роминой и прожили вместе больше четверти века.

Все, что я говорю, – чистая правда. С самого начала нашей истории меня не покидала уверенность, что когда-нибудь ей придет конец. Между нами возникала огромная пропасть разногласий, но я повторял себе: «Любовь все соединит». Так и вышло – и, к счастью, продлилось долго.

В первые дни после свадьбы журналисты писали, что наш союз обречен. Газетчики настаивали, что мы с Роминой прибыли с планет, расстояние между которыми измеряется в сотни световых лет. Не поспоришь – что может быть дальше друг от друга, чем Лос-Анджелес и Челлино-Сан-Марко? Но куда больше меня волновало отношение Ромины к разводу: в семье Ромины он казался обычным делом, а мои родители и слова такого не знали. Ее отец разводился дважды: второй раз, когда дочери было всего 5 лет. Дети разведенных родителей очень часто разводятся сами. Все как в популярной у