Моя история. Автобиография Альбано Карризи - Альбано Карризи

Как бы там ни было, девочки жили со мной в Челлино. Мы играли, вместе трапезничали, смотрели мультфильмы, я помогал им с домашними заданиями. Они учились в школе Лечче при институте сестер святой Марселлины, буквально в двух шагах от того самого педагогического училища, где я проучился два года. По возможности я сам отвозил их на занятия, а иногда мы брали с собой и дедушку – моего отца, и утренние часы проходили особенно прекрасно. В нашем зеленом «Range Rover» мы пели и слушали папины сказки. Иногда и я рассказывал девочкам истории, в основном из горячо любимых «Илиады» и «Одиссеи» Гомера.

Время от времени Кристель и Ромина-младшая сопровождали меня в мировых турне. Но когда у меня не было возможности взять их с собой, девочки оставались дома под присмотром моей мамы и ее прекрасных помощниц Виттории и Джузи.

Но в целом наш некогда большой дом в Челлино опустел. Безусловно, дочки наполняли мою жизнь радостью, но в определенный момент я почувствовал, как мне не хватает полноценной семьи. Я был так богат, а теперь обеднел.

Как земля во время засухи крошится, становясь грубой и пыльной, так и я совсем иссох в одиночестве. Только с приходом дождя земля словно обретает тысячу уст и жадно наполняется влагой. Достаточно одной ночи, чтобы она покрылась зеленью и россыпью ярких цветов, возвращаясь к жизни.

Вскоре и на меня пролился дождь. Лоредана и ее улыбка возвратили жажду жизни, посетив меня в самое нужное время.

Приводя девочек на занятия, я часто встречал жизнерадостную, веселую блондинку с очаровательной улыбкой, которой мне самому так не хватало. Ее дочь Бригитта ходила в ту же школу, что и мои девочки, поэтому мы часто встречались по утрам.

Должен сказать, поведение девушки сбивало меня с толку. Первое время она вела себя энергично, задорно и была настроена на общение. Уехав на какое-то время и вернувшись, я обнаружил Лоредану тихой и сдержанной. В следующий раз она снова горела общением. Я был в замешательстве, пока не понял… у девушки есть сестра-близнец! Сам того не зная, я сталкивался то с Лореданой, то с ее сестрой Рафаэллой. Надо же – девушки с одинаковой внешностью наделены такими противоположными характерами.

Лоредана призналась, что работает журналисткой и хотела бы взять у меня интервью. Однако в процессе общения между нами вспыхнула искра, от которой разгорелось бурное пламя. Мы начали встречаться, и я познакомился с ее замечательной семьей, быстро нашел общий язык с ее отцом, который работал врачом, и вновь обрел нечто, утраченное много лет назад.

Я понял, Лоредана дает мне чувство завершенности. Она была подобна чуду, озарившему мой путь в самой его середине, привнося в существование радость и позитивную энергию. Меня восхищали ее остроумные замечания, необычный способ самовыражения, легкая чувствительность, которой, казалось, невозможно насытиться. Она заполняла собой пустоту, и все было прекрасно. Она расспрашивала меня о поездках и удивительным образом появлялась там, где я меньше всего ожидал. И всегда прежде самой Лореданы появлялась ее улыбка.

Спустя время между нами неизбежно обнаруживались шероховатости, морские узлы, которые могли стать гордиевыми. Но первые полгода наши отношения приносили мне блаженство абсолютного рая. Истосковавшись по дождю, я наслаждался каждой каплей, жадно утоляя жажду. Разумеется, мою душу переполняла музыка, и я посвятил Лоредане несколько песен, одна из которых – «Tu per sempre» («Ты навсегда»):

Или «È come musica» («Это как музыка»):

Безусловно, я ожидал, что такой творческий порыв будет воспринят несколько иначе – Лореадана отреагировала очень сдержанно. Я так и не понял – то ли она равнодушна к моему творчеству, то ли это был ее способ сдержать нахлынувшие эмоции. В любом случае, она не проявила ни малейшего энтузиазма, что, признаться, меня несколько расстроило.

Мои дети сразу приняли и полюбили Лоредану. Для Кристель и Ромины-младшей она была кем-то вроде старшей сестры, да и с Яри они прекрасно поладили, что не могло не радовать. Мне нравилось, что в круг общения детей вошли прекрасные люди – Лоредана и члены ее семьи. Но со временем, когда Ромина вернулась из Штатов, отношения между дочками и моей новой возлюбленной изменились не в лучшую сторону. Присутствие бывшей жены неизбежно влияло на настроение детей, которые, разумеется, не могли игнорировать точку зрения матери. Поначалу они охладели к Лоредане, а затем и вовсе прекратили общение.

Некоторое время нам удавалось сохранять все в тайне от любопытных глаз. Но когда Лоредана сообщила мне, что беременна, стала очевидна необходимость официально оформить отношения.

Тут же я столкнулся с реакцией моей мамы: «Вспомни сколько тебе лет, почти шестьдесят! Какие дети? Как тебе не стыдно?» – отчитывала она меня.

В ответ я возразил, что история знает и более возрастных отцов, например великого Пикассо, Витторио Гассмана[84] и Энтони Куинна[85]. Замкнувшись в раковине раздражения, мама и слышать ничего не хотела, но поспешно покинула ее, стоило на свет появиться ее очередной внучке. Чудо рождения всегда наполняло ее сердце мелодией любви, и она, по крайней мере, на время отринула любые сомнения, даже в отношении к Лоредане.

Жасмин родилась 14 июня 2001 года. Имя для нее мы выбирали вместе: я обожал аромат жасмина, высадив у себя в саду множество его цветов. Кроме того, это имя напоминало главную героиню фильма Федерико Феллини «Дорога»[86].

Справедливо предполагая, что вот-вот мы попадем в объективы папарацци, я сам организовал эксклюзивную фотосессию для еженедельника «Oggi». Съемкой занимался известный фотограф и участник престижных выставок по всему миру Пьеро Марсили Либелли.

Мы познакомились еще в 1961 году, когда вместе работали официантами в миланском ресторане «Ferrario». Пьеро происходит из обедневшей дворянской семьи, и хорошо помню, как питал нежные чувства к его сестре Адриане. Как-то раз я даже побывал у Пьеро в гостях, но, признаться, нашел атмосферу в его доме весьма необычной. Его семья жила в огромном доме с восемью обветшалыми и ветхими комнатами на улице Санта-Мария-Фулькорина, недалеко от Палаццо-делла-Борса. Мать крутила роман с почтальоном, а отец, будучи дворянином и потому воспитанным человеком, жил в комнате, отдаленной от остальной части дома. Для меня, выходца из южной семьи, подобный образ жизни казался чуждым и, возможно, поэтому врезался в память.

Позже Пьеро стал фотографом и работал с кинорежиссером Микеланджело Антониони. Время от времени мы виделись, часто в компании писателя Валентино Ди