Развод в 45. Прямой эфир окончен - Виолетта Весна

Маргарита попросила показать в ролике сравнение программ и конкретный следующий шаг. Мы согласовали пятнадцатисекундный фрагмент: Лариса вычёркивает курс, который не помещается в график, и бронирует консультацию «Новой главы». Обещаний трудоустройства и финансового спасения не было.

Во вторник вечером Андрей принёс обновлённую смету. Третий выпуск помещался в триста сорок две тысячи при одной павильонной смене и одном дне монтажа. Отдельно стояли работа консультанта, маскирование данных и проверка рекламного фрагмента. Перерасход запрещалось закрывать из денег Ларисы или моего будущего гонорара без приложения.

— Первый транш ещё не пришёл, — сказала Жанна. — По договору срок завтра. Снимаем только подготовку, пока не увидим деньги.

— Если не придёт?

— Основную смену переносим. У нас прямо написано, что третий эпизод не начинается автоматически до оплаты.

Андрей не спорил. Убрал из календаря время загрузки техники и оставил бронь павильона до четырёх часов среды. Его спокойствие выглядело рабочим, но за два дня я трижды видела, как он открывает платёжный календарь между обсуждением вопросов.

— Это всё ещё временный разрыв? — спросила я, когда Жанна вышла.

— Да.

— Сколько времени в слове «временный»?

— До поступления двух подтверждённых платежей. Один пришёл в понедельник. Второй — «Новая глава».

— А после них?

Он закрыл таблицу.

— После них текущие обязательства закрыты. Продолжение зависит от следующего контракта.

Ответ был точнее прежнего и всё равно не содержал даты. Я это заметила. Но сейчас решение о моих деньгах уже было принято письменно: без транша съёмка не начиналась. Требовать отчётность чужого ООО только потому, что я целовала его управляющего партнёра, было бы другой формой присвоения.

В среду в 15:06 Жанна развернула ноутбук ко мне. На расчётный счёт студии поступили шестьсот тысяч рублей от «Новой главы». Назначение платежа совпадало с договором и счётом. Она сразу создала отдельное платёжное поручение на триста семьдесят восемь тысяч — возмещение моих подтверждённых расходов на второй выпуск.

— Дальше двести двадцать две тысячи остаются в производственном плане, — сказала она. — Смета третьего больше, но обязательство студии теперь началось. Разницу закрываем по общей экономике договора и следующим актам, не вашим новым взносом.

— Когда возмещение будет у меня?

— Банк обещает сегодня. Если зависнет, пришлю статус, а не слово «скоро».

В 16:11 деньги поступили. Я сверила сумму, сохранила выписку и переслала её Инге. Из этих денег уже нельзя было вычесть аванс оценщику, словно он исчез задним числом. Шестьдесят четыре тысячи оставались расходом на имущественный спор. Возмещение возвращало мне производственные затраты, а не отменяло остальные решения.

Съёмку начали в семнадцать ноль-ноль. Лариса пришла после смены в столовой, переоделась в свою тёмно-синюю рубашку и попросила десять минут спокойно проверить папку. Гримёр убрала только блеск со лба. Документы разложили на столе в том порядке, в котором Лариса действительно их загружала.

Первый дубль развалился на третьем вопросе.

— Когда вы поняли, что больше не можете жить по старому графику? — спросила я.

Лариса ответила заученной фразой о необходимости взять ответственность за финансовое будущее. Потом остановилась и посмотрела на консультантку.

— Можно ещё раз? Я сейчас говорю как плакат в банке.

— Можно, — сказала я. — Что произошло в день, когда вы открыли форму впервые?

— Я увидела поле «причина изменения дохода» и закрыла. Потому что туда надо было написать: кафе больше нет. Я полгода говорила «мы приостановили работу».

Мы начали с этой фразы. Не просили Ларису рассказывать о последнем дне брака, не искали виноватого в закрытии кафе. Она показала пустой кассовый журнал, который оставила себе законно после расчётов, и объяснила, почему месяц продолжала хранить рабочий фартук в прихожей. Потом консультантка нашла в таблице ошибку с датой, Лариса исправила расчёт и пересобрала список приложений.

Перед отправкой заявления Андрей остановил запись экрана.

— Сначала вход и загрузка без камеры, — сказал он. — Позовёте, когда останется итоговая страница.

Лариса сама ввела пароль, прикрепила файлы и проверила согласия на обработку данных. Мы вернулись, когда на экране появилась кнопка отправки. Камера стояла сбоку; оператор видел только подготовленную обезличенную форму. Лариса нажала кнопку.

Страница загружалась почти минуту. Никто не подсказывал ей улыбнуться. Потом появился статус «принято» и регистрационный номер. Монтажёр сразу отметил участок, который нужно закрыть маской.

— Всё? — спросила Лариса.

— Для заявления — да, — ответила консультантка. — Для решения банка — нет.

— Это я понимаю.

Она переписала номер в бумажную таблицу и поставила рядом дату ожидаемого ответа. Не сказала, что начала новую жизнь. Зато впервые внесла в график событие, которое зависело не только от её страха открыть форму.

Мы закончили после девяти. Команда работала без ночной переработки: Жанна убрала из съёмочного плана один декоративный кадр и перенесла запись ведущей части на утро. Я заметила, что второй оператор дважды переспросил простой тайм-код, а монтажёр впервые за день поел уже после съёмки.

— У вас люди устали, — сказала я Андрею.

— Неделя плотная.

— Это ответ о календаре. Я спрашиваю о студии.

Он посмотрел на закрытую дверь павильона.