Чарман-ага (повести и рассказы) - Реджеп Алланазаров

Аманов заерзал на месте. Его опять успел донять Коссек-ага с просьбой восстановить на прежнее место к транспортеру. "Нет такого человека, у которого бы не болела голова или там поясница", — уговаривал инженера неуемный Коссек-ага. А сейчас Аманов досадовал на себя за то, что не смог вновь убедить выздоравливающего перейти на место сторожа.

Но тем не менее инженер задал вопрос председателю профкома:

— Почему вы так уверены, что Коссек-ага не должен возвращаться на прежнее место?

Курдов ответил вопросом:

— А вы сами не понимаете, почему?

— Я считаю нужным удовлетворить просьбу Коссека-ага.

— Вы уверены, что он выдержит нагрузку?

— Если б он жаловался на здоровье, то не просился бы назад.

Курдов внимательно посмотрел на директора, а Федор Матвеевич по-иному расценил немой вопрос председателя профкома и высказал свое мнение:

— Пусть работает на транспортере.

— Нет, не получится, товарищ директор, — сердито вспылил Курдов. — Ведь человек едва поправил здоровье, неужели прямо из больницы опять нужно надрываться?

— Куда же его определим?

— Сторожем.

— Коссек-ага вернется к транспортеру, так как он очень просил меня об этом, и я… уже обещал ему… — произнес негромко, но четко Аманов.

— Вы и раньше помогли ему, довели тем самым до больничной койки.

Последние слова Курдова больно задели самолюбие инженера, словно ему публично влепили пощечину. Аманов вспыхнул до корней волос.

— Думайте прежде, чем произносить вслух. Что плохого я ему сделал?

Но Курдов твердо отстаивал свою позицию.

— Вы прекрасно понимаете, что только из-за вашей мягкосердечности или нежелания задумываться о последствиях своих распоряжений, вы допустили не вполне здорового человека на трудоемкий процесс. И надо набраться мужества, чтобы признаться, — вы допустили ошибку, и я вас именно поэтому и обвиняю.

— С каких это пор забота о приличном заработке рабочего — преступление?

— О заработной плате рабочего необходимо думать, но не в ущерб здоровью рабочего. А здоровье Коссека-ага оставляет желать лучшего.

— А не ошибаетесь ли вы, товарищ Курдов, считая Коссека-ага немощным?

Тем временем Коссек-ага никак не хотел сидеть дома. Его очень тревожила мысль, куда теперь его направят работать. Не спеша он вышел на улицу и ноги сами понесли его к заводу, остановился он у двери конторы заводоуправления. Он услышал взволнованные голоса и не стал входить в контору, а прислушался. Речь шла о нём. Спорили между собой инженер и Курдов Коссека-ага так и подмывало узнать, чем кончится спор.

Слышно было, как Курдов горячился:

— Недопустимо, Федор Матвеевич, заботиться о материальном положении рабочего и пренебрегать совершенно физическим состоянием человека. Надо как-то по-иному решать этот вопрос!

Коссек-ага был крайне удивлен. "Смотри-ка, сам, словно камышинка, и голос-то, как у комара, а туда же, напирает на самого директора?!"

Затем Коссек-ага услышал и самого директора:

— Вы правы, товарищ Курдов. Конечно, совершенно безрассудно ставить нездорового человека к транспортеру.

Аманов молчал. А Коссек-ага после слов директора так разволновался, что чуть было не ворвался в кабинет директора. Он досадовал на Курдова, который, по его мнению, занес руку на его хороший заработок. Коссек-ага от гнева не в состоянии был подумать о том, что Курдовым руководила лишь истинная забота о нем.

Домой Коссек-ага вернулся абсолютно без настроения, сидел молча, насупившись. Отказался от любимого блюда, заботливо приготовленного Нурсолтан-эдже. Жена встревожилась не на шутку, но вскоре догадалась, что муж крадучись ходил на завод, и, видимо, дела его складывались не так, как того хотелось бы. Она неожиданно для Коссека завела разговор на наболевшую тему:

— Сам бы поговорил с директором, с глазу на глаз, а не перепоручал бы кому-то третьему.

— Ты права, жена. А тут еще Курдов везде суется, лезет со своими советами… Прямо спасу нет никакого…

— Вий, а ему-то что надо? Какое ему дело до тебя?

— Как раз он больше всех и против, чтобы я шел к транспортеру… Видите ли, он очень заботливый!

Едва Коссек-ага произнес последнюю фразу, как в дверь постучали и следом за этим на пороге появился председатель профкома.

Нурсолтан-эдже, взволнованная беседой с мужем, с вызовом посмотрела на Курдова:

— Проходите, как раз о вас говорили. Вот я думаю, что вам мой муж плохого сделал, что вы ему поперек дороги встаете?

Курдов непринужденно рассмеялся, видя, как воинственно настроена Нурсолтан-эдже, и весело проговорил:

— А уж если Коссек-ага мне не подчинится на этот раз, вообще буду возражать против всякой работы для него. Вот так, уважаемая…

Но хозяину дома было не до шуток.

— Если не пустите на прежнее место, ноги моей не будет на заводе! Найду себе работу сам. А то заладил, что я ни на что не гожусь.

Все еще улыбаясь, Курдов уселся рядом с Коссеком-ага и, не взирая на угрозы хозяина дома, протянул ему какой-то зеленоватый листок бумаги.

— Вот тебе путевка от профсоюза. Съезди, отдохни после больницы, восстанови силы, а там поглядим, куда ты пригоден будешь.

Коссек-ага удивленно поднял брови, разглядывая путевку.

— Что же это? Я… не… понимаю…

— Да что ты так разволновался. Повторяю, что профком позаботился и рекомендует тебе съездить на курорт, причем, на два срока, и бесплатно.

Коссек-ага нерешительно отложил путевку, но заговорил уже мягче:

— Вы заботитесь, это хорошо. Но мне курортов не надо, а если хотите действительно мне помочь, то не возражайте против того, чтобы я вернулся на транспортер. Я уже достаточно хорошо себя чувствую, и не собираюсь здесь год отсиживаться.

Другой бы давно отступился от такого упрямца, как Коссек-ага, но не таков был Курдов. Он решил во что бы то ни стало переломить упрямство этого настырного человека.

— Сначала поблагодари профком, не каждый день выделяют путевки в санаторий. И не каждый этого заслуживает. А тебя ценят на заводе. Приедешь с курорта, как розовый помидор, любо-дорого будет на тебя посмотреть, — настойчиво уговаривал Курдов.

— Нет, я лучше завтра же пойду на прежнее место, — заявил Коссек-ага.

Нурсолтан-эдже не выдержала и вмешалась в разговор. Уж очень ей не понравилось, что Коссек-ага упорствует, отказываясь от путевки:

— Ах, Коссек, как ты себя ведешь? Не лучше ли послушаться и отправиться на курорт?

Вздохнув, Коссек-ага протянул руку за путевкой и спросил:

— Когда мне туда нужно будет ехать?

— Через четыре дня, уважаемый Коссек-ага, — с улыбкой ответил Курдов.

* * *

Коссек-ага прибыл в санаторий, который располагался в живописнейшей окрестности озера Иссык-куль. Озеро Коссеку-ага представлялось в воображении иначе, а когда он увидел двухсоткилометровую чашу Иссык-куля был поражен его величием и красотой. Часами Коссек-ага мог наблюдать за изумительной природой,