Сердце Северного Ликана - Мария Александровна Ерова

Девушка всхлипнула, а травница улыбнулась.

— А ещё говоришь, что не любишь…

Марисоль не ответила, лишь вновь хлюпнула носом и смахнула с ресниц слезу.

— Не бойся, он не простой человек, его вид более живуч, чем обычные смертные. Его восстановление всего лишь дело времени, возможно, оно и затянется из-за определённых трудностей…

— А если тот, другой, опять на нас нападёт?! — воскликнула Марисоль.

— Вот в этом и есть всё дело, — печально констатировала травница. — Второй раз ты можешь не пережить…

Глава 46. Чужой

Герр Нильссон провёл рукой по холодной щеке девушки, что спала, в своей постели уже более суток. Она не просыпалась, что бы он не делал, как бы не вынуждал её прийти в себя. Возможно, нужно было оставить несчастную в покое, дать умереть в беспечном забытьи, но он так боялся опять остаться в полном одиночестве, что собирался бороться за неё до последнего.

Его пальцы коснулись влажных губ девушки, и слабое дыхание окропило их, говоря о том, что она всё-таки жива. Пока что жива. Сколько она так продержится без еды и прочих человеческих потребностей? Албер не знал. И думать не хотел о плохом, надеясь, что девушка справится и выйдет из своеобразной комы.

Хотя такое случилось здесь впервые, и он просто не знал, на что ему приходилось рассчитывать. Проклятье, наложенное на замок и на него самого, настигло девушку, можно сказать, неожиданно, и Албер точно не был к такому готов.

Она разговаривала во сне, даже внятно отвечала, но не просыпалась, и герр Нильссон, проведя возле не её уже ни один час, уже почти отчаялся. Следовало отвлечься — возможно, не всё так плохо, как могло показаться. «Ну, да, твоё одиночество Албер — твоё проклятие, ты к нему уже привык» — пытался убедить он сам себя. Но выходило слабо. Эта девушка всколыхнула его привычный устоявшийся мирок проклятого отшельника, не выбиравшего себе такой судьбы.

Он поднялся с постели, и, в последний раз взглянув на свою спящую красавицу, уверенно вышел вон, намереваясь подышать свежим воздухом.

Его он учуял почти сразу, хотя тот и не скрывался, стоя на подступах к замку, ухмылялся своей дурной ухмылкой и таращил бесстыжие глаза, полные ненависти и презрения. Как же хотелось свернуть ему шею, услышав характерный хруст ненавистных позвонков, чтобы навсегда стереть с его лица эту улыбку!

— И я рад тебя видеть, Албер, — произнёс он слащаво, специально, чтобы ещё больше взбесить хозяина замка, прочтя всё по его красноречивому взгляду.

— Убирайся, — ответил тот устало. — Мне сейчас не до тебя.

— Тебе всегда не до меня, — парировал тот, и в словах его промелькнула невольная, тщательно скрываемая обида. — Но на этот раз и ты мне не особо нужен. Я пришёл за девчонкой. Зачем она тебе? Скоро полнолуние, и ты всё равно её погубишь, так или иначе. А я хотя бы наиграюсь с ней в «кошки-мышки» перед тем, как убить…

— Я сказал, иди к чёрту и больше не испытывай моё терпение! — рявкнул герр Нильссон так громко, что тот даже голову втянул в плечи, скорее интуитивно, нежели желая показать свой страх перед ним.

— Скоро полнолуние, — словно невзначай, не замечая угрозы, исходящей от Албера, напомнил тот. — Ты знаешь, что это значит…

— Я справлюсь. Не волнуйся. Лучше следи за собой!

Брюнет хохотнул.

— Ты же знаешь, это для меня не проблема… в отличие от тебя!

Албер стиснул зубы, его терпение было на исходе.

— Я всё сказал. Можешь идти. О девчонке и думать забудь, её ты не получишь.

Но тот уходить не спешил.

— Ты же всё привык получать первым, да? И, возможно, единственным… Я не доставлю тебе такого удовольствия. Я ещё не простил тебе её!

Тон пришедшего изменился. Боль, горечь, раздражение — всё слилось в едином потоке ненависти, выплеснутом сейчас на Албера.

— Мне и не нужно твоё прощение, — буквально выплюнул герр Нильссон. — Та, о которой ты говоришь, была порядочной стервой, не достойной того, чтобы жить.

— Я любил её! — брюнет сверкнул непримиримыми глазами. — И люблю до сих пор!

— Ну и любви на здоровье, — Албер был спокоен, хотя бы внешне. — Я-то здесь причём?

Брюнет зарычал.

— Это именно ты отнял её у меня! Ты! И за это я заберу у тебя всё, что хоть каплю тебе дорого! И эта свеженькая блондиночка тоже не исключение!

Одним прыжком Албер оказался рядом, он одним рывком сумел схватить надоеду за воротник, склонив так низко к земле, как только мог. Тот пытался сопротивляться, но силы явно были не равны.

— Ещё хоть слово, щенок, ещё хоть слово о ней!

Герр Нильссон не шутил, надавливая всё сильнее и сильнее на спину парня.

— Что это? Кровь?

Он брезгливо разжал пальцы, и брюнет рухнул на землю, с трудом запрокинув голову, чтобы взглянуть на победителя.

— Я вижу, ты ранен, — констатировал Албер, видя, как кровь сочится сквозь одежду на спине своего соперника. — Ты слабеешь, раз не в состоянии вылечить столь простенькую ранку…

Он произнёс эти слова не без удовольствия, наслаждаясь тем, как меняется лицо его оппонента. Однако тот стерпел, не произнеся в ответ ни слова, ему и встать-то оказалось достаточно сложно, не то что продолжать опасный спор.

— Я уйду, — всё же пообещал он напоследок. — Но это не последний наш разговор. И тем более, не последняя наша встреча.

Герр Нильссон повернулся к нему спиной, всем видом показывая, что разговаривать больше не о чем. И тому не оставалось ничего, кроме как уйти.

Но кровавое пятно на его спине немало озадачило Албера. Обычно регенерация таких ран была недолгой — порез затянулся бы, пока они обменивались здесь «комплиментами», но ведь и ранен он был, судя по всему, намного раньше…

Оставалось ответить на вопрос: так кто же его смог так поранить?..

Неужели на острове появился чужой?..

Глава 47. Лечение и мучение

— Ешь!

Марисоль попыталась силой затолкать в рот мистера Уокера какие-то весёленькие жёлтые цветочки, а он, с силой удерживая её руки и сцепив зубы, отчаянно сопротивлялся. Да, мужчина, без сомнения, был сильнее. Но ещё не знал, насколько упрямой могла быть Марисоль! Превосходящая мужская сила её