Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

что я ору, как базарная торговка, а не как элегантная бизнес-леди. — Дейрдре! Она ВЕДЬМА! Мощная ведьма! Мы одной гребаной крови! Она Жрица Высшей Крови, я уверена! Она снимает проклятия на завтрак! Она СПРАВИТСЯ с твоим проклятием! Без всех этих детей, беременностей и девяти месяцев, когда я буду выглядеть, как кит!

Рован покачал головой, и в янтарных глазах что-то потемнело.

— Твоя тётя — смертная, — произнёс он с той осторожностью, с какой объясняют что-то особо тупому. — Какой бы сильной ведьмой она ни была, она не справится с древней фейри-магией, заложенной...

— ОНА СПРАВИТСЯ!

Он сжал переносицу двумя пальцами, закрыл глаза, и я увидела, как напряглись мышцы на его шее — человек, призывающий терпение откуда-то из глубин.

— Мейв, — произнёс он медленно, отчётливо, словно разговаривал с особо упрямым ребёнком. — Решение лежит прямо перед нами. Мы просто продолжаем то, что начали в Самайн. Снова. И снова. И ещё раз. Столько, сколько понадобится, пока ты не забеременеешь. Пока семя не приживётся. Пока новая жизнь не зародится внутри тебя.

Он открыл глаза, и взгляд был жёстким, непреклонным.

— Это разумнее, чем надеяться на какую-то смертную ведьму, в чьих реальных силах ты даже не уверена. Ты не видела её магии. Не знаешь наверняка, родная ли она тебе. Не знаешь, обладает ли она знаниями, нужными для снятия проклятий такого уровня.

Он шагнул ближе, и голос стал тише, жёстче, безжалостнее:

— И проверять это, рисковать временем и твоей жизнью на эксперименты я не намерен.

Мир накренился.

Рован скрестил руки на груди, и под туникой перекатились мышцы — движение было плавным, почти ленивым, но поза была непреклонной. Королевской. Властной. Той, что говорила: Я принял решение, и оно не обсуждается.

— Это выход из ситуации...

— Выход?! — Смех вырвался горький, яростный, похожий на лай. — ВЫХОД?!

Я уставилась на него, и что-то в груди сжалось — больно, невыносимо, словно кто-то сдавил сердце в кулаке.

— Ребёнок — это не выход из ситуации! — Голос сорвался, задрожал. — Это не решение проблемы! Это не контракт, который можно подписать и забыть! Это ОТВЕТСТВЕННОСТЬ! Это человек! Ну, или фейри, или полукровка, чёрт его знает! Это живое существо, которое будет зависеть от нас! А он ещё и полуфейри будет, что добавит ему кучу проблем в обоих мирах! Ты хоть ПРЕДСТАВЛЯЕШЬ, что это значит?!

Он шагнул ближе, и запах окутал снова — дым, осень, дикость — забил все остальные ощущения, заставил голову закружиться.

— Ты родишь наследника Осеннего Двора, — произнёс он холодно, жёстко, и каждое слово было как удар. — Мальчика с королевской кровью, способного принять трон после меня. Он останется здесь, в Подгорье, где ему место. Будет расти принцем, получит лучшее образование, подготовку. У него будет всё. А ты вернёшься в свой мир. Свободная от проклятия. Свободная от голода. Сможешь жить нормальной жизнью, без страха случайно кого-то убить.

Он наклонил голову, изучая моё лицо.

— В чём проблема? Это идеальное решение для всех.

— В ЧЁМ ПРОБЛЕМА?!

Крик разорвал горло, вырвался с такой силой, что я почувствовала металлический привкус крови на языке.

Что-то в груди сжалось ещё сильнее — так больно, так удушающе, что я не могла дышать.

Я уставилась на него — на этого красивого, высокомерного, абсолютно ненормального короля фейри, который стоял передо мной и всерьёз, совершенно всерьёз не понимал, в чём проблема.

— Ты думаешь... — Голос дрожал, срывался. — Ты думаешь, я БРОШУ ребёнка?

Слова повисли в воздухе.

Тишина.

Я рассмеялась — тихо, горько, без капли веселья.

— Ты думаешь, я рожу и просто свалю, оставив младенца тут? — Голос стал тише, опаснее. — Оставлю его с отцом-одиночкой, который даже не понимает, что значит — отвечать за чью-то жизнь, за чьё-то счастье? Который видит в нём только наследника, продолжателя рода, функцию, а не человека?

Я сделала шаг к нему, и впервые за весь этот разговор именно я была той, кто атаковал.

— Ты меня совсем, совершенно не знаешь, Рован.

Он замер.

Что-то мелькнуло в янтарных глазах — удивление? Осознание? Впервые с начала этого безумного разговора я увидела, что пробила его броню.

— Мейв...

— Если я рожу ребёнка, — перебила я, и голос зазвучал твёрдо, холодно, окончательно, — то я не брошу его. Никогда. Ни за что. Я не из тех, кто сваливает ответственность на других. Я не из тех, кто рожает детей и забывает о них, как о неудачном бизнес-проекте.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

— Так что нет. Твой план не сработает. Потому что если — если — я когда-нибудь, в каком-то параллельном измерении, где я окончательно спятила, соглашусь родить ребёнка, то я остаюсь с ним. Я не оставлю его здесь, в чужом мире, с отцом, который видит в нём только функцию.

Тишина растянулась — тяжёлая, напряжённая, звенящая.

Рован смотрел на меня так, словно видел впервые.

А потом что-то изменилось в его взгляде. Потемнело. Стало... мягче? Теплее?

— Тогда останься, — произнёс он тихо, и голос прозвучал почти... нежно.

Мир перевернулся.

Я моргнула, не веря своим ушам.

— Что?

— Останься, — повторил он, и в этот раз голос был твёрже, увереннее. — Роди наследника. Останься в Подгорье. Рядом со мной. Воспитывай ребёнка здесь. Будь частью его жизни. Частью... моей жизни.

И где-то глубоко внутри — в той предательской, ненормальной части меня, что тянулась к нему с самого Самайна — что-то запело.

Да. Хочу. Останься. Рядом с ним. Навсегда.

Во мне вспыхнула паника — ослепляющая, животная, первобытная. И я отшатнулась, словно он ударил меня.

— Нет, — выдохнула я, и голос прозвучал задушенно. — Нет. У меня есть жизнь. Настоящая жизнь, которую я строила годами! Бизнес, который я создала с нуля! Контракты на миллионы! Репутация! Эндрю, который меня ждёт! Люди, которые от меня зависят! Мир, в который я должна вернуться!

Я сделала шаг к двери.

— Я не собираюсь застрять здесь, в сказочном лесу, играть в счастливую мамочку с королём фейри! Я не из тех, кто бросает всё ради мужчины, даже если этот мужчина — король!

Развернулась к выходу.

— Так что нет. Категорическое, окончательное, не подлежащее обсуждению НЕТ.

И рванула к двери.

— Иди к чёрту, Рован. Иди к чёрту со своими ритуалами, проклятиями и наследниками. Я ухожу. Сейчас. И