Без пяти полночь… - Лазарь

ерунда, как время? Когда девушка в твоих руках пылает от желания, когда она со всем пылом и страстью отдаётся тебе, стремясь не только получить, но и доставить удовольствие, за временем не смотришь. Только она, что выгибается и стонет в момент высшего наслаждения, имеет значение. Всё остальное не важно, и пусть весь мир катится в бездну…

— Ты думал, что будет, если у тебя всё получится? Мы больше не увидимся? — Тихий голос во мраке гостиной.

Мы так и не покинули её. Да и зачем? Здесь много мебели, которая прекрасно подошла для нашего занятия, позволяя воплотить в реальность разные фантазии. Пусть она немного пострадала в процессе, но ничего страшного. Новую заказать не проблема, а потом ещё раз и ещё…

— Я найду вас всех, и вы будете свободны.

— А…

— Они умрут, и в следующий раз намного раньше…

* * *

— Отказался, значит, — задумчиво побарабанил пальцами по столу худощавый мужчина. — Почему?

— Конкретных причин названо не было, но если в общих чертах, то он не считает себя обязанным за оказанную помощь. Он её вроде как не просил, — развёл профессор руками, — а настаивать, сами понимаете, я не стал.

— Щенок, — могло показаться, что это было ругательство, но довольное выражение лица говорило скорее об обратном, — наглый, резкий и мозгами не обделён. Чувствуется порода, а не тот мусор…

— Я извиняюсь, что перебиваю, Григорий Михайлович, но при всём уважении к вам, мне ещё ей надо будет новости сообщить, а Елена… Ну вы и сами понимаете.

Хлоп! Дверь в кабинет, солидная и тяжёлая, распахнулась так, словно по ней вдарили с ноги, притом ударивший должен был обладать солидной силой.

— Что он должен понимать обо мне, Аристарх? — спросила красотка с ледяными глазами, заходя в кабинет.

— Что вы, как всегда, прекрасны, госпожа, и сногсшибательны, — мигом согнулся в поклоне не такой уж и старик, Аристарх Венедиктович.

Вслед за женщиной в кабинет зашёл её бессменный слуга, Степан. Увидев согнувшегося приятеля, он неслышно хмыкнул, а потом незаметно показал тому большой палец, на что профессор быстро скорчил гримасу.

— Закончили?

Они сбледнули. Пока переглядывались да пытались подначить друг друга, упустили момент, когда Елена посмотрела на них прямо.

— Выпрямись и говори. Мне не доставляет никакого удовольствия смотреть на твой затылок, Аристарх, а ты, — слуга вытянулся в струну, — потом будешь злорадствовать, а пока постой за дверью и присмотри, чтобы нам не мешали.

— Как прикажете, госпожа, — быстро поклонился Степан и почти мгновенно вылетел из кабинета, а потом захлопнул за собой дверь.

Женщина подошла к креслу напротив стола, за которым сидел Романов, и села, потом повела рукой, и в соседнее почти упал Аристарх.

— Отец, — в этом слове она выразила, наверное, всё, что только можно. Приветствие, полное безразличие к мужчине, даже можно сказать, неприязнь, но главное, в нём не было ни капли уважения.

— Лена, — обозначил кивок Григорий Михайлович, — какими судьбами ты здесь? По-моему, твоего прошлого визита столице хватило на несколько лет вперёд. Или что-то изменилось?

— Кхм, кхм, — заёрзал профессор обеспокоенно, а когда на него обратили внимание, сказал: — Я забыл вас известить, что госпожа собирается почтить нас своим визитом.

— Может, ты ещё что-то забыл?

— Хватит, — голос блондинка не повышала, но мужчины говорить что-то передумали. — В планах была поездка только через неделю. За столь скорый визит можешь винить деда. Он изъявил желание увидеть свою прапра… внучку, — а вот теперь губы тронуло ехидством, — любимую внучку.

Мужчины переглянулись.

— Он что-то хотел?

— Сам у него узнаешь, если храбрости наберёшься, — сверкнуло синевой в глазах Елены, — а пока я хочу знать, что должен был мне сказать Аристарх. Итак?

— Госпожа, дело касается Александра, — осторожно начал говорить профессор. — Дело в том, что его подозревают в некоторых неудобствах, что возникли в столице в последнее время, и мне пришлось нанести ему визит, чтобы развеять сомнения вашего отца в этом.

— И?

— Не скажу, что они совсем пропали, но кое-что новое узнать удалось. Мальчишка умудрился сладить с бесовской натурой, кроме того, его тьма тоже значительно выросла.

— Если отбросить в сторону твою любовь к словоблудию, — произнесла женщина, — получается, привязка суккубок не сработала, как должно было.

— Не совсем, — вмешался Романов, — с ним живёт только одна, а вторую он куда-то дел, и мы пока не смогли найти её. Я помню, что обещал тебе когда-то, и от своих слов не отказываюсь, но и ты пойми. Кроме него, дел хватает.

— Их настолько много, что допустил гибель моего самого преданного человека с женой, а теперь не способен организовать нормальный присмотр за одним студентом? Отец, — на этом слове её интонация поменялась, отчего Аристарх непроизвольно отодвинулся в сторону, — ты заставляешь думать, что моя мать ещё больше ошиблась в своём выборе, когда вышла за тебя.

Мужчина этого уже стерпеть не смог и медленно поднялся из-за стола, а воздух рядом с ним начал подрагивать от концентрации силы вокруг его фигуры.

— Ты перегибаешь, Елена, — прогрохотал его голос, а потолок треснул, — я всегда любил тебя, как родную дочь, и не делал различий между вами, но терпеть оскорбления не намерен даже от тебя!

— И что ты сделаешь? — неожиданно она успокоилась и даже улыбнулась. — Хотя подожди, я угадаю сама, папочка. Наверное, предложишь сделку, чтобы разойтись мирно? Ты ведь так обычно поступаешь? — Она тоже встала. — Ты не смог защитить меня от этого ублюдка, и это из-за тебя погибла моя мать, это ты виноват в том, что эта погань до сих пор дышит с нами одним воздухом!

— Был приказ титана остановиться! Он бы раздавил нас одним пальцем! Я не мог рисковать жизнями наших людей и твоей в том числе!

— Потому что ты трус! Будь ты настоящим Романовым, то наплевал бы на любые приказы и заставил захлебнуться в крови этот город за позор своей дочери!

— ЕЛЕНА!

— Я — настоящая Романова, а потому умерь свой пыл, папочка, или клан сменит главу прямо сейчас.

От женщины хлынул такой поток силы, что Аристарха отшвырнуло к стене, как куклу, мебель осыпалась мельчайшей трухой, по стенам зазмеились трещины, особняк зашатался, от