Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

сравнения. Знай еще, что крылья — причина полета, поэтому число крыльев, которые видит [пророк], соответствует числу причин, вызывающих движение того, что движется.[1345] Но это не относится к теме настоящей главы.

Глава 50[1346]

Изучающий мой трактат! Знай, что вера[1347] есть не понятие,[1348] выражаемое словесно,[1349] но понятие, представляемое[1350] в душе, при наличии удостоверенности,[1351] что оно таково, каким представляется. Ведь если бы ты принадлежал к тем, кто довольствуется пересказом вслух воззрений — истинных или считающихся истинными, не представляя себе их смысла и не убеждаясь в них, не говоря уже о том, чтобы искать в них достоверности,[1352] [вера] была бы для тебя делом очень простым; по этой причине можно встретить множество глупцов, придерживающихся верований, смысла которых они ни в коей мере не представляют себе.

Но если ты из тех, кто помышляет о восхождении на высшую ступень — ступень созерцания, чтобы обрести достоверное знание[1353] того, что Бог един истинным единством, так что сложность совершенно не присуща Ему, равно как и делимость в каком бы то ни было отношении, то знай, что Он, Превознесенный, никоим образом и ни в каком отношении не обладает сущностными атрибутами.[1354] И как невозможно, чтобы Он был телесен, так же невозможно, чтобы обладал Он сущностным атрибутом.

Тот же, кто придерживается убеждения, что Он — един, но обладает несколькими атрибутами, провозглашает на словах, что Он един, а в своих мыслях исповедует[1355] Его множественность. И подобно это словам христиан: "Он — один, но Он также и троица, и троица есть единица";[1356] ведь таковы же слова тех, кто говорит, что Он — един и при этом обладает несколькими атрибутами, и Он с Его атрибутами — одно. Они сочетают это с отрицанием телесности и утверждением абсолютной простоты — так, как будто наша цель и предмет нашего обсуждения — выяснение того, что подобает провозглашать, а не во что подобает верить.

Вера[1357] же может возникнуть только после того, как сформировано представление,[1358] ибо вера есть относящаяся к чему-либо представляемому[1359] удостоверенность[1360] в том, что оно вне ума[1361] таково, каким представляется в уме;[1362] если же этой вере сопутствует осознание того, что альтернатива ей никоим образом невозможна и в уме не существует никаких оснований, чтобы ее отвергнуть или допустить возможность ее изменения, то она является достоверным знанием.[1363]

И когда ты очистишься от прихотей и привычек,[1364] овладеешь пониманием и вдумаешься в излагаемое мною в дальнейших главах по поводу исключения атрибутов, ты непременно обретешь достоверное знание[1365] этого. И тогда будешь ты с теми, кто осознает единство Бога, а не с теми, кто провозглашает оное устами, не представляя себе его смысла, дабы не оказаться тебе в числе тех, о ком сказано: "В устах их Ты близок, но далек от сердца их";[1366] ведь человеку пристало быть среди тех, кто представляет себе истину и постигает ее, не высказывая при этом ее вслух, как оно заповедано достойным мужам, коим было сказано: "размышляйте в сердце своем на ложе своем и безмолвствуйте. Села".[1367]

Глава 51

Есть среди сущего множество вещей ясных и очевидных, в том числе первичные интеллигибилии и чувственно воспринимаемые факты, а также то, что близко к тому [по очевидности], так что если бы человека оставили таким, каков он есть,[1368] ему не потребовалось бы доказательств[1369] для этого. Таковы, например, существование движения,[1370] способность человека действовать,[1371] проявления [процессов] возникновения и уничтожения,[1372] природа вещей, воспринимаемых чувствами,[1373] таких как теплота огня и влажность воды и многое тому подобное. Однако после того, как [относительно этих вещей] были высказаны странные воззрения теми, кто, либо впав в заблуждение, либо преследуя при этом определенную цель, искажал в оных природу сущего и отрицал воспринимаемое чувствами или стремился внушить представление о существовании того, что не существует [в действительности], ученым пришлось доказывать эти очевидные вещи и опровергать утверждения о существовании вещей мнимых. Так мы видим, что Аристотель обосновывает реальность движения, поскольку оно отрицалось,[1374] и доказывает невозможность существования атомов,[1375] поскольку выдвигались аргументы в пользу их существования.[1376]

К тому же роду принадлежит неприменимость сущностных атрибутов к Богу, да превознесется Он, ибо этот тезис представляет собой первичную посылку интеллекта,[1377] состоящую в том, что предикат[1378] не может совпадать с сущностью субъекта предикации,[1379] но является определенным модусом[1380] этой сущности, то есть акцидентом. Ведь если бы предикат был сущностью субъекта предикации, последняя была бы всего лишь тавтологией, наподобие высказывания "человек — это человек" или толкованием имени, вроде высказывания "человек — это живое разумное существо". Ибо "живое разумное" — это сущность человека и истинная реальность его, и не существует третьего понятия[1381] "человек" — помимо понятий "живое" и "разумное", — которому приписывалась бы жизнь и разум; смысл же этого предиката не что иное, как толкование имени, как если бы ты сказал, что существо,[1382] именуемое человеком, — это существо, совмещающее жизнь и разумность. Таким образом ясно, что атрибут неизбежно принадлежит к одной из двух категорий: либо он есть сущность субъекта предикации, представляя собой толкование имени (невозможность приписывать Богу подобный атрибут мы основываем не на вышесказанном, но на ином соображении, которое будет разъяснено в дальнейшем),[1383] либо атрибут не тождествен субъекту предикации, а представляет собой нечто дополнительное к нему, из чего следует, что этот атрибут является акцидентом этой сущности. И избегая термина "акцидент" по отношению к атрибутам Творца,[1384] нельзя избежать того, что содержание этого термина будет все-таки к ним относиться, ибо все, что добавляется к сущности, — сопутствует ей, не будучи необходимым для полноты ее истинной сути, — а в этом ведь и состоит понятие акцидента. Таков добавочный [аргумент против атрибутов], наряду с тем обстоятельством, что наличие нескольких предвечных вещей с необходимостью следует из наличия нескольких атрибутов.[1385] И никоим образом не может быть единобожия иного, чем исповедание веры в единую и простую сущность, в которой нет сложности или множественности аспектов,[1386] но есть только один аспект; в каком бы отношении