Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон

имеет и значение "сердце", как указывает на это речение: "И учение Твое в утробе моей",[1267] которое равнозначно речению: "[Правды Твоей не скрывал я] в сердце моем".[1268] И потому в цитированных стихах говорится: "волнуется утроба Моя"; "волнение утробы Твоей" — при том, что выражение "волноваться" относится к сердцу, а не к другим органам: "волнуется сердце мое во мне".[1269]

Подобно этому, Ему не приписывается метафорически плечо, ибо оно, по общепринятым представлениям, является орудием для переноса тяжестей, а также потому, что оно непосредственно соприкасается с переносимой вещью.[1270] Тем более не приписываются Ему метафорически органы пищеварения, поскольку связанное с этим несовершенство явно с первого взгляда.[1271]

По сути же дела статус всех этих органов — как внешних, так и внутренних — одинаков: все они являются орудиями различных функций души; среди них — орудия, необходимые для поддержания жизни индивидуума на протяжении определенного времени, например все внутренние органы; орудия, необходимые для продолжения рода, — органы размножения; орудия, служащие для улучшения состояния индивидуума и совершенствования его функций, такие как руки, ноги и глаза, — все они служат для совершенствования движений, трудовой деятельности и постижения. Движение же необходимо живому существу, дабы устремляться к полезному для него и избегать вредного,[1272] чувства — дабы отличать полезное от вредного. Потребность человека в производительной деятельности для приготовления пищи, одежды и жилья необходимо присуща его природе, то есть ему приходится обрабатывать то, [что он хочет сделать] пригодным для себя. Даже у некоторых животных встречаются определенные виды ремесленных навыков, поскольку и у них имеется потребность в этих навыках.

И я не думаю, что кто-либо усомнится в том, что Бог, да превознесется Он, не нуждается в какой-либо вещи для поддержания Своего существования или для устроения Своего состояния, и потому у Него нет орудий — я имею в виду, что, будучи нетелесным, Он, однако, действует — посредством Своей самости, а не посредством орудий. Способности,[1273] несомненно, тоже относятся к числу орудий, так что и способности не присущи Ему — иначе говоря, в Нем не существует помимо Его самости нечто такое, посредством чего Он бы действовал, познавал и желал, ибо атрибуты — это те же способности, различие только в наименовании и ни в чем другом. Сказанное не относится, однако, к теме настоящей главы.

[Мудрецы], благословенна их память, уже произнесли обобщающее изречение, которое исключает все, что могли бы внушить воображению любые из этих телесных атрибутов,[1274] упоминаемых пророками. Это изречение указывает тебе, что мудрецы, благословенна их память, ни на мгновение не допускали в своих мыслях отелесивания; это не было для них тем, что можно вообразить, или тем, относительно чего можно заблуждаться. Поэтому всюду в Талмуде и в Мидрашах они последовательно опираются на внешний план пророческих [писаний], зная, что этот [способ выражения] застрахован от ложного понимания и не грозит порождением ошибок, ибо все это [говорится] в фигуральном смысле, для наставления наших умов о Сущем.

И поскольку укоренилось уподобление, представляющее Его, да превознесется Он, в образе царя, который повелевает и запрещает, карает и награждает жителей своего государства, [царя], у которого есть слуги и наместники, исполняющие его повеления и делающие то, что Он пожелает видеть сделанным, — постольку и они, то есть мудрецы, стали последовательно, во всех случаях, опираться на этот образ и говорить о том, что необходимо вытекает из данного уподобления, — например, о речи, об ответе, о колебаниях в определенном вопросе[1275] и о тому подобном из числа действий, свойственных царям. И при всем том они были спокойны и уверены, что это не вызовет путаницы и затруднений.

Вышеупомянутое обобщающее изречение высказано ими в "Берешит раба":[1276] "Велика сила (גדול כחן) пророков, ибо они уподобляют форму ее Творцу, как сказано: И над подобием престола — подобие облика человека".[1277]

Тем самым они отчетливо провозгласили и разъяснили, что все эти формы, постигаемые всеми пророками в пророческом видении, суть формы сотворенные, творец которых — Бог. И это поистине так, поскольку всякая воображаемая форма является сотворенной.[1278] Сколь замечательно их речение "велика сила...", словно они (мир им!) считали это дело тяжким, ведь подобным образом они изъясняются всегда, когда хотят подчеркнуть трудность, связанную с каким-либо произнесенным речением или совершенным деянием, которое внешне выглядит как нечто предосудительное. Например, они говорят: "рабби такой-то практически осуществил это действие, используя тряпичную туфлю, в одиночку и ночью; сказал рабби такой-то: сколь велико его могущество (רב גובריה), ведь он сделал это в одиночку!".[1279] Здесь רב גובריה — то же, что и גדול כחן. Таким образом [мудрецы] как бы говорят: "сколь тяжко то, что пришлось сделать пророкам, — указывать на сущность Его, да превознесется Он, при помощи сотворенных предметов, Творцом коих Он является".[1280] Пойми это как следует, ведь тут [мудрецы] объявили и разъяснили, что они сами чисты от веры в отелесивание и что всякая конфигурация и фигура, созерцаемая в пророческом видении, есть вещь сотворенная, однако [пророки] "уподобляют сотворенную форму Творцу", как буквально выразились [мудрецы], благословенна их память. Если же кто-либо, проявляя недобросовестность, пожелает, несмотря на эти речения, думать о них дурно и принижать тех, кого он не видел и чье достоинство неведомо ему,[1281] то им, да благословится их память, вреда от сего не будет.

Глава 47

Как мы уже упоминали несколько раз,[1282] все то, что толпе кажется недостатком и что невозможно для нее представить относящимся к Богу, не приписывается метафорически Ему, да превознесется Он, в пророческих книгах, хотя статус этих [атрибутов] таков же, как статус тех вещей, которые Ему приписываются. Ибо те [качества], которые приписываются Ему, либо кажутся некоторым совершенством, либо их можно вообразить [принадлежащими Ему].[1283]

С учетом этого положения нам подобает объяснить, почему Ему, да превознесется Он, метафорически приписываются слух, зрение и обоняние, но не вкус и осязание. Ведь степень возвышенности Его, да превознесется Он, над каждым из пяти чувств одинакова, и все чувства несовершенны по сравнению с постижением даже для того, кто не может постигать без них,[1284] поскольку они подвержены аффектам и воздействиям; их действие может прерываться, они страдают от болезней, подобно другим [телесным] орудиям. Смысл же нашего высказывания, что Он, Превознесенный, видит — в том, что Он постигает видимое, что Он слышит