Орловы. На службе Отечеству - Сергей Герасимович Митин

года, когда в Московском генеральном госпитале Лефортовской слободы умер прибывший из армии офицер, а затем и лечивший его прозектор. Чума пришла то ли с воинами, возвращавшимися с турецкой войны, то ли с товарами, проделавшими тот же путь. Можно считать, это было неожиданным результатом похода Алексея Орлова. Первую вспышку «заразительной горячки» удалось сдержать. Но она вернулась: население не доверяло врачам, которые были по большей части иностранцами, а также больницам и изоляторам – считая, что никто из попавших туда живым не выходит: «Лекари уморили!» Иван Яковлевич Лерхе, много повидавший в качестве фронтового фельдмедика и уже имевший опыт борьбы с чумой в южных регионах страны, ужасался: «Многие трупы лежали на улицах: люди либо падали мёртвыми, либо трупы выбрасывали из домов. У полиции не хватало ни людей, ни транспорта для вывоза больных и умерших, так что нередко трупы по 3–4 дня лежали в домах». «Мортусы» – заключённые, всё больше из числа приговорённых к смерти, бродили по улицам, наряженные в провощённые балахоны и маски, и крючьями стаскивали трупы в ямы.

В столице, конечно, не ожидали бунта, но понимали всю сложность ситуации, поэтому по первому сигналу о беспорядках отрядили в Златоглавую четыре полка лейб-гвардии. Возглавлять экспедицию вызвался Григорий Орлов. Ситуация была настолько серьёзная, что императрица согласилась направить в Москву любимого человека.

Век XVIII. 16 сентября 1771 года. Москва, Донской монастырь. Убийство архиепископа Амвросия

Еропкин старался продержаться до прибытия подкрепления, которое уже было в пути. И продержался, никого в Москву не впуская и из неё не выпуская. Пламя бунта уже ослабело, зачинщиков перехватали (четверых позже казнят, прервав действие прежде введённого моратория на смертную казнь, около двух сотен отдадут под кнут), а генерал, коря себя, повинится перед императрицей за кровопролитие, однако будет не только прощён, но и вознаграждён Андреевской лентой через плечо и 20 000 рублями из казны. Екатерина хотела подарить ему ещё и четыре тысячи крепостных душ, но Еропкин отказался: детей у него нет, к чему им с женой лишнее…

21 сентября 1771 года Екатерина была вынуждена назначить своим манифестом Григория Григорьевича Орлова генерал-губернатором Москвы. Для Орлова это был шанс проявить себя: он не был на Русско-турецкой войне, потому что Екатерина, опасаясь за его жизнь, не пустила туда своего любимца. Когда его братья Алексей и Федор доблестно сражались в Чесменской бухте, он сидел около императрицы, и его самолюбие страдало чрезвычайно. И вот теперь ему предоставлялся шанс. Это, конечно, была не война, но и здесь можно было показать Екатерине, чего он стоит. Он не боялся чумы и был убежден, что эпидемии можно было не допустить, если бы вовремя обо всем распорядиться. Сейчас же главная проблема заключалась в панике и беспорядке. Английский посол лорд Каткарт предупреждал графа, что чума еще опаснее турок, но Орлов раздраженно отмахнулся, мол, чума или не чума, а он поедет и все наладит. «Попробуй – распорядись и наладь», – в спину Орлову язвительно шипели неприятели и завистники, мечтая, чтобы он оплошал. Орлов не оплошал. А сама императрица считала, что избавление Москвы от чумы является главной заслугой Григория Орлова.

Необычайно быстро, преодолев осеннюю распутицу на длинном пути в течение двух недель, 26 сентября в Москву является Григорий Орлов с полками. Для Григория Григорьевича эта миссия – способ оправдаться, хотя бы перед собою самим, за неучастие в войне, с полей которой пришла зараза. Он и хотел бы принять участие в походе, в котором отличились его братья, но императрица не стала рисковать головою любимца. Зато сейчас она возлагает на него большие надежды («Я согласилась на сие, сколько доброе, столько ревностное с его стороны дело, и надо сказать, не без ощущения сильной горести, в рассуждении той опасности, которой он подвергается») – и, соответственно, вооружает его большой властью, «полной мочью», чтобы «прекратить, колико смертных сил достанет, погибель рода человеческого».

Тем более что беглый московский губернатор императрицей с позором отставлен от должности. Его жалобы на недостаточность средств для борьбы с чумой, непослушливость москвичей, на чиновников, разбежавшихся по своим имениям, «военная команда мала, город велик, подлости ещё для зла довольно» – во внимание не приняты. Фельдмаршала Салтыкова уволили ото всех должностей, припомнив отъезд из карантинной Москвы, и Григорий Орлов сделался единственным полновластным хозяином Первопрестольной. Представившимися ему полномочиями Орлов воспользовался с умом. Когда князь приехал в Москву, то у него, по собственному его выражению, «волосы встали дыбом». В то время в Москве было 12 538 домов, в половине домов болели моровой язвой, а в 3000 домов умерли все жильцы. 30 сентября Орлов собрал заседание Сената и огласил программу действий:

1. всех мастеровых и ремесленников, еще оставшихся в Москве, обеспечить продовольствием и жильем, всем предоставить работу, подконтрольную властям и медицинской службе;

2. обеспечить поставки уксуса в количестве, необходимом для горожан и больниц;

3. похоронным командам и могильщикам вместо прежних 6 копеек в день платить за службу 8 копеек.

Эти меры показали горожанам, что Орлов всерьез взялся за дело. Его расторопность, хладнокровие и уверенность в положительном исходе операции постепенно передалась и остальным чиновникам. Несмотря на опасность, Григорий Григорьевич Орлов целыми днями разъезжал по Москве, вникал во все тонкости дела, навещал госпитали.

Первой необходимостью стала борьба с мародерами, которые заходили в дома, где люди умерли от чумы, и, несмотря на строжайший запрет, воровали вещи. Здесь Орлов церемониться не стал. 12 октября он издал распоряжение, в котором предупредил, что те, кто будут замечены в этом богопротивном деле, будут немедленно казнены на том месте, где их найдут. Спустя несколько дней после этого распоряжения произошел такой случай: пришел рапорт из полицмейстерской канцелярии, в котором сообщалось, что шайка из 9 человек, в основном беглые солдаты, ограбили три дома. Канцелярия настаивала на повешении мародеров, но московский Сенат все же решил помиловать их, потому что их преступление было совершено до того, как был издан указ. В качестве наказания их отправили в похоронную команду для чумных. После этого указа мародерства в Москве стало меньше, а потом оно и вовсе сошло на нет.

Также фаворит императрицы заметил, что погребение трупов проходит с нарушением карантина: их родственники и друзья сидят в одной повозке с ними, что тоже способствует заражению.

Тогда было объявлено, что таких людей ждут принудительные работы: мужчины будут копать могилы, а женщины – ухаживать за больными в госпиталях.

Примечательно, что сам Григорий Григорьевич очень рассчитывает на собственную смелость и решительность перед лицом невидимой, но