Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

Марина

– Поздравления не по адресу, – на удивление спокойно реагирует Сашка. – Если у кого–то нет собственной личной жизни, и он испытывает нездоровый интерес к моей, могу сообщать: я развелся два года назад и моя бывшая жена беременна не от меня.

– Упс! – слышу голос Кузнецова. – Самойлова облажалась.

– А у меня другие сведения, – не унимается Танька.

– Тань, ты бы лучше помолчала, – говорит кто–то из девчонок.

– Не надо меня затыкать!

– Как раз очень надо! – это Надя.

И тут Сашка выдает:

– Давайте лучше поздравим нашу бессменную старосту Таню Самойлову.

Все замирают от удивления.

Я тоже.

– С чем это? – с подозрением спрашивает Самойлова, уперев руки в бока.

Она стоит напротив нас. Метрах в трех. Позади нее, как верные оруженосцы – Морозова с Селезневой.

– С тем, что из немного занудной, но в целом неплохой девчонки, она выросла в завистливую сучку и стерву.

Я вдруг замечаю, что, пока Сашка это говорит, его руки убирают крышку с коробки, в которой лежит торт.

А Танька Самойлова багровеет.

– Как ты меня назвал?

– Тань, ты реально превратилась в сучку. С чем я тебя и поздравляю! – произносит Сашка.

Одновременно с этим он берет в руку торт, стремительно преодолевает разделяющие их три метра и… резко впечатывает этот самый торт Таньке в лицо.

Как в какой–нибудь американской комедии.

Все дружно ахают.

Танька верещит. По ее лицу стекает нежный сливочный крем, на шее розочки, в декольте – размазанный бисквит.

Из меня вырывается нервный смех.

– Мне в целом похрен, что ты исходишь на говно от зависти и злости. Но моей женщине это все неприятно, – завершает мысль Сашка, возвращаясь ко мне.

Все откровенно угорают. Кто–то снимает на камеру.

– Как в кино!

– Ну Петров дает!

– Капец…

– Сашка жжет!

– Самойлова, ты реально достала! – раздаются возгласы.

– Ну заслужила, че, – резюмирует Кузнецов.

Верные оруженосцы, подняв упавшие от шока челюсти, бросаются к Таньке.

– Петров, ты что творишь?! – орет Юлька Селезнева.

– Возмездие, – усмехается Сашка. – Суровое, но справедливое.

– Придурок! Урод!

– Если я урод, зачем ты предлагала мне свою шарлотку?

Народ угорает ещё сильнее.

– Что? – ахает Дашка Морозова. – Что ты ему предлагала?

Вместо того, чтобы помогать Таньке очиститься от размазанного по лицу крема, эти две дуры устраивают разборки между собой. Кто что предлагал Сашке, кто ему писал, кто лживая сучка…

А Ефимов все это снимает. Крупным планом!

– Не снимайте меня! – орет Самойлова, продирая глаза под слоем торта.

– Ну почему же. Будешь звездой ютуба.

– Марину же вы снимали, да ещё и комментировали! – вставляет Надя.

– Дайте мне салфетки! – вопит Самойлова.

– Вы ее лучше оближите, – советует Кузнецов Морозовой с Селезневой, которые всё–таки начинают помогать Таньке.

– Иди на фиг! – орут они на него.

– Хотите, я оближу?

– Отвали! Идиот конченный… Шут недоделанный!

– А вы злые безмозглые дуры, – парирует Кузнецов.

И – поливает их соевым соусом из бутылки. Девчонки сгрудились вокруг Таньки, поэтому соус попадает им, в основном, на заднюю часть. Цвет у него коричневый, поэтому выглядит все очень даже недвусмысленно…

– Девки обосрались во всех смыслах! – ржет Ефимов.

– Это вам за тот видосик с Маринкой и за те комментарии, – объясняет Вадим. – Вообще, я хотел вставить каждой по петарде, но и так неплохо.

Юлька с Дашкой понимают, что произошло, и просто звереют. Они бросают вымазанную в торте Таньку на произвол судьбы. И пытаются догнать и отлупить Кузнецова.

Крики, визги, беготня, швыряние посуды и пластиковых стульев.…

Полный и абсолютный дурдом!

– Это лучшая встреча одноклассников в истории! – провозглашает Вадим Кузнецов, поднимая стакан с пивом.

– Да!!! – орут все.

– Убрали трех токсичных куриц, и сразу стало легче дышать, – подтверждает Надя.

– Ага, и воздух стал чище, и шашлык вкуснее.

– И девчонки красивее… – не может удержаться Вадим.

– Эй, мы всегда красивые!

– Молчу, молчу. Люблю вас всех!

– Этому больше не наливать!

– А Сашке налейте. А то он вообще не пьет.

– Я за рулем.

– Ну ты сегодня зажег… Настоящий рыцарь. Выхватил торт из ножен – и давай мочить Самойлову!

– Ну а как ещё с ней? – пожимает плечами Сашка, обнимая меня.

– Туса – огонь! – с горящими глазами делятся впечатлениями наши одноклассники.

– Надо повторить!

– Обязательно!

– Мы даже в школе так не отжигали!

– Будет что вспомнить!

– И на видео пересмотреть!

– Ладно Кузнецов, он всегда бы отбитый, но Сашка… От него такого никто не ожидал.

– Сашка молодец!

– А Вадим вообще красавчик!

– Кто завтра идет со мной на свидание? – не теряется Кузнецов.

– Я! Я! – смеются девчонки.

– Занимайте очередь! Меня на всех хватит, не переживайте.

– Маш, ты же замужем, – Ефимов толкает в бок одну из претенденток на свидание.

– А, точно! Спасибо, что напомнил. А то я совсем голову потеряла от прекрасных глаз Кузнецова.

Маша, конечно, прикалывается.

Вадим сияет.

Сашка все время обнимает меня за плечи.

А я… Я в шоке!

Это какой–то сюр. Как во сне… В безумном лихорадочном сне при высокой температуре...

54

54

Марина

Мы с Сашкой едем домой. Он за рулем. Поглаживает меня по бедру. Я накрываю его руку своей. И – улыбаюсь….

Мне легко и весело! Как будто все плохое осталось позади. А впереди – только счастье.

Мы сегодня так много смеялись, что у меня даже болит улыбка. Если можно так сказать… Сашка – молодец! И Вадим. И все остальные.

Всё–таки у меня замечательные одноклассники! Если убрать трех токсичных куриц, компания получается просто чудесная.

Нахохотались, навспоминались, наелись вкусных шашлыков. И – даже натанцевались. Безо всяких барных стоек, просто колбасились под мой любимый “Тополиный пух” и другие старые хиты.

Было хорошо…

А сейчас ещё лучше. Мы едем домой.

И у меня вдруг мелькает мысль: а ведь можно это продолжить. Можно возвращаться каждый день вместе не в старый бабушкин дом, выставленный на продажу. А к нам… В наш общий дом.

Сашка хочет. И я… на самом деле, я тоже этого хочу. Просто боюсь.