Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

О людях судят по делам, а не по словам – это я давно понял. Двадцать лет назад я проявил себя как крайне ненадежный товарищ. Да что там, как предатель!

И это просто так не стереть. Стереть можно только делами.

Дела… их нужно накапливать. Нужно время, чтобы выстроить наши новые отношения.

Иду в спальню, где моя уставшая красотка мирно сопит, положив лапку под щечку. Ну милота! Так и зацеловал бы. Так и съел бы!

Устраиваюсь рядом, притягиваю Маринку к себе, целую…

– М–м–м–м… – недовольно бурчит она. – Я сплю.

– Спи. Я не буду приставать, я же обещал.

– Угу.

Она устраивает голову на моем плече, утыкается носиком мне в шею… Кайф! Тепло, уютно, и как–то по–особому душевно… Я обнимаю ее и начинаю медленно и кайфово проваливаться в сон.

С Маринкой даже просто спать так сладко…

Даже несмотря на то, что она возится. То голову на плече поудобнее устраивает. То пальчиками своими нежными по животу елозит. То вздыхает. А то прижимается губами к моей щеке…

Я поворачиваюсь – и наши губы встречаются. Я мягко касаюсь, нежно обнимаю, ласково проникаю языком… Она притягивает меня за шею и прижимается грудью.

Мы оба как будто наполовину спим. И сонно, неторопливо нежничаем. Как ласковые котята. Мур–р–р–р…

Это просто нежность. Просто кайф. Просто… да, я обещал, что не буду приставать. Но она поворачивается ко мне попочкой. Что это, если не намек? Она сама напрашивается!

Я стаскиваю с нее трусики. Раздвигаю сладкие булочки и… м–м–м–м! Медленно. Нежно. Скользко и влажно.

Хорошо, как никогда в жизни…

* * *

Утром Маринка улыбается по–настоящему. А я вообще – сияю, как начищенный чайник.

У нас все хорошо!

Нам пофиг на Аньку и все ее вранье.

Мы вместе готовим завтрак.

– Марин, ты делаешь меня самым счастливым человеком на свете, – говорю я, обнимая ее сзади

– Как я это делаю? – улыбается она.

– Ты…. веришь мне. Это для меня безумно важно.

– Ну нет.

– Что нет?

– Как тебе можно верить?

– В смысле?!

– Ты вчера сказал, что не будешь приставать, а сам… Нет, тебе верить нельзя.

Что, блин?!

Я не понял, в чем меня сейчас обвиняют?

51

51

Александр

– А помнишь, ты говорил: не будем торопиться, нам нужно узнать друг друга получше...

– Ну допустим, – киваю я.

– Помнишь, ты бил себя в грудь и утверждал, что ты не такой. И что у нас ничего не будет.

– И что?

– Было. Тем же вечером.

– Капец… – выдыхаю я.

– Вчера ты тоже говорил, что мы просто поспим вместе и ничего не будет.

– И что?

– Было!

– Что было? Ничего не было. Тебе приснилось, – смеюсь я.

– Тебе нельзя верить.

И я не понимаю: она меня сейчас всерьёз обвиняет или прикалывается?

Очень надеюсь, что это такой затянувшийся прикол.

– Ты утверждаешь, что изменился, – продолжает Маринка. – Но я вижу, что ты по–прежнему не можешь удержать в штанах…

– Да блин! – вырывается у меня.

– Что?

– Это вообще другое!

– Ах, другое…

– Это же ты! С тобой как удержаться? Ты же вообще… Ты капец какая горячая девчонка! У меня на тебя всегда стояк. Я тебя хочу во сне, наяву, в бреду, когда работаю, ем, принимаю душ… Всегда!

Улыбается.

Она же не всерьёз меня обвиняла?

– А двадцать лет назад ты также меня хотел? – вдруг спрашивает Маринка.

Я зависаю. Хочу ответить честно. Но так, чтобы ей понравился мой ответ… Я как Андрюха. Какую правду надо сказать?

А какая бывает правда?

– Я в восемнадцать лет и я сейчас – это два разных человека. Тогда я хотел тебя. Очень сильно. Но я в целом хотел… Я дико хотел секса, как любой восемнадцатилетний пацан.

– И тебе было все равно с кем?

– Не все равно. Но… гормоны били в башку так, что сейчас даже представить сложно.

– Ясно…

– Сейчас все по–другому! – утверждаю я.

– Как?

– Я уже старый хрен…

– Ой, все! – Марина закатывает глаза.

– Я с восемнадцати лет ни в кого не влюблялся. С Аней все было по–другому. Просто семейная жизнь, без фейерверков. А больше у меня вообще ни с кем ничего не было. Случайные связи после развода – не в счет. Там нигде особо не искрило, и я быстро разочаровался.

Маринка внимательно слушает. А я продолжаю:

– Староват я уже для гулек, нет мне от них кайфа. Сейчас я сознательно хочу именно тебя и только тебя. Только ты создаешь во мне гормональную бурю, как в восемнадцать!

– А ведь я тоже совсем не та, что двадцать лет назад, – произносит Маринка.

Которой, кажется, моя прочувствованная речь понравилась.

– Ты стала ещё лучше!

– Тогда я хотела только тебя и другие мужчины для меня просто не существовали.

– А теперь?

– А теперь я знаю, что вокруг полно интересных мужчин. И, что самое прикольное, я им нравлюсь.

– Каких, нахрен, мужчин! – зверею я.

– Разных…

– Всех убью! – рычу я. – Каждого, кто приблизится к тебе.

– Ой, все! – Маринка снова закатывает глаза.

Снова прикалывается? Не дает мне расслабиться ни на секунду.

То я врун–болтун, то у нее куча интересных мужиков…

Да, она сейчас, и правда, другая. И я влюблен в нее по–другому. Снова, но не так, как двадцать лет назад.

Почему именно в нее – не знаю.

Но это совсем другая история!

Хотя нас постоянно догоняют отголоски прошлого.

– Марин, может, мы пока не так хорошо узнали друг друга...

– Саш, да это неважно.

– Как неважно? – удивляюсь я.

– Мне было очень хорошо с тобой.

– В смысле – было?

Не нравятся мне эти слова и эти интонации! У меня аж сердце остановилось от этого “было”.

– Мне пора уезжать, – внезапно выдает Маринка.

– Куда?!

– Домой. Мой отпуск заканчивается. В понедельник на работу.

– В какой нахрен понедельник? – снова ору, как потерпевший.

– В следующий.

Охренеть….

– Марин, останься!

– Саш, не надо.

– Марин, ну что за…