Первая любовь не ржавеет - Лина Филимонова

class="p1">Боюсь новой боли, разочарований, новой тоски и нового одиночества. Которое ощущается особенно остро, когда тебя бросают…

По сути, вся моя жизнь – это череда предательств. Мужчины всегда меня бросали. Предавали, выбирая других.

Сначала Сашка. Потом первый муж. Потом ещё пара неудачных коротких романов. Потом Борис. И даже случайный кавалер, и тот кинул на деньги и бросил.

Конечно, я боюсь!

Но… может, не надо бояться? Может, больше такого не будет?

Сашка это начал. И он же хочет закончить. Он признается в любви и зовет замуж…

Может быть, и соглашусь! – вдруг с необычной для себя легкостью думаю я.

Если не остынет через месяц–другой.

Если разберется окончательно со своей бывшей женой.

Если…

– А помнишь, как мы целовались на той скамейке? – внезапно произносит Сашка.

– Что? Когда?

– Дня через два после выпускного.

– О… Да, помню.

– Повторим?

Он внезапно тормозит. Паркуется. Мы выходим из машины.

– Сначала мы ели мороженое, – вспоминает Сашка. – Хочешь?

– Хочу!

Того ларька уже нет, и мы заходим в супермаркет. Я выбираю эскимо на палочке, Сашка – крем–брюле в вафельном стаканчике.

Как в детстве… Прям точно такой же вкус! Кажется, я тысячу лет не ела вкусного эскимо.

– Потом мы гуляли у фонтанов, – говорит Сашка.

– Потом кормили голубей, – добавляю я.

– Пиздец! – выдыхает он.

– Что? – пугаюсь я. – Испачкалась?

– Ты так же ела эскимо. И я так же чуть не сдох, глядя, как ты его облизываешь и обсасываешь…

– Я просто ем, – произношу невинно.

А сама… да! Облизываю. И обхватываю губами. Совсем не невинно! И закатываю глаза… очень даже порочно.

– М–м–м–м…

Двадцать лет назад я едва осознавала, почему Сашка смотрит таким обжигающе голодным взглядом Зато теперь я все очень хорошо понимаю…

– У тебя руки ледяные!

Он засовывает мои ладони себе под рубашку, прижимая меня к дереву.

Мороженое съедено, фонтаны осмотрены, голуби остались голодными. Сашка увлек меня в скверик.

Мои пальцы чувствуют его твердый пресс. И бедро тоже чувствует кое–что очень твердое…

Наши губы встречаются. Меня накрывает дежавю. Я задыхаюсь от того самого ощущения…

Я взрослая. У меня уже все было. Я смущена, растеряна, немножко горда собой. И – я просто умираю от любви к Сашке.

Он – единственный. Самый лучший. Нежный, романтичный, сильный и мужественный. Мой мужчина… У меня подгибаются колени от его взгляда. А от прикосновения теплых мягких губ я просто таю, как то самое эскимо…

Поцелуи становятся все более настойчивыми, руки – более откровенными, к бедру прижимается уже не просто твердое, а железное.

А мы, между прочим, в сквере! По дорожкам которого прогуливаются редкие прохожие.

– Мы не здесь целовались, а на скамейке, – пытаюсь отстраниться я.

– А ты все помнишь! Я тоже помню как дико хотел тебя. Но нам было некуда пойти. И у тебя, и у меня мамы были дома….

– Какие серьёзные у нас были проблемы! – невольно смеюсь я.

– А то!

– Помнишь, на нас наорала какая–то бабка. Назвала меня проституткой. А ты назвал ее старой каргой.

– Помню! Милая бабулька…

Сашкины пальцы уже забрались в мой лифчик и ласкают сосок. Мое дыхание сбивается, бедра сводит сладкой судорогой, в трусиках потоп… Из горла сам собой вырывается хриплый стон.

– Пиздец как хочу тебя, – шепчет Сашка мне на ухо. – Как тогда. Только намного сильнее…

– Нам сейчас есть куда поехать, – напоминаю я, вырываясь из затягивающей пучины похоти и страсти.

– Погнали!

Мы, взявшись за руки, бежим к машине. Как будто за нами кто–то гонится. Как будто мы можем не успеть…

Смеясь, плюхаемся на сиденья.

Сашка заводит мотор и задирает мое платье. Его пальцы гладят мои горячие бедра, а я кладу ладонь на выступающий бугор его джинсов.

Последний вечер моего отпуска просто чудесен. А последняя ночь… боюсь даже представить, насколько жаркой она будет!

55

55

Марина

Долгий, вибрирующий звонок со знакомой мелодией. Звонит и звонит, вытаскивая меня из сладкого утреннего сна.

Это же мой будильник! Надо просыпаться.

Или не надо? Звонок прекратился.

Вместо него мне теперь мешают спать горячие пальцы, скользящие по спине, обрисовывающие талию, сжимающие ягодицы…

– М–м–м–м… – блаженно выдыхаю я.

В теле бродят отголоски ночных оргазмов.

Пальцы нахально пробираются между двух половинок, раздвигают их, пытаются проникнуть в меня…

– М–м–м–м! – пищу уже возмущенно.

Сашка резко переворачивает меня на спину, засунув под попу подушку, задирает мои ноги к себе на плечи и…

– М–м–м!..

Взвизгиваю шокировано, чувствуя, как он растягивает меня. Снова…

Немного саднит – за ночь Сашка стер меня до мозолей! Но это ощущение быстро смывает тягучим нарастающим возбуждением. Опять…

Я всё ещё хочу его… Хотя казалось: все, больше не могу, не осталось ни сил, ни страсти, не возбуждения.

Но… оу! Он входит мощными рывками, держа меня за лодыжки, ритмично, быстро, сильно…

Я царапаю его бедра. Он прикусывает пальцы на ногах. Это так интимно…

Ещё быстрее. И сильнее! Я больше не могу, правда… У меня кончились оргазмы. За эту ночь мы израсходовали лимит на год вперед…

Но Сашка перемещает руку на мой живот, скользит ниже, ещё ниже… Находит клитор, мягко постукивает по нему в том же ритме и…

– А–а–а–а!

Я снова взрываюсь. И снова умираю в его руках…

* * *

– Сколько времени? – бормочу я, открывая глаза.

– Девять.

– Проспала…

А ведь я собиралась выехать пораньше. Чтобы добраться домой засветло.

– Это знак, – Сашка прижимает меня к груди. – Оставайся.

И я сонно думаю: может, и правда, остаться? Забить на работу, подруг, маму, всю мою сложившуюся жизнь…

Так. Что за мысли?

Нет! Ни на что я забивать не буду. Все по плану. Я еду домой.

Встаю, иду в душ.

Когда выхожу – Сашка уже варит кофе и жарит яичницу.

– Давай я тебя отвезу, – в который раз предлагает он.

– Зачем? И на чем?

– На твоей машине.

– А как обратно?

– Как–нибудь доберусь.

– Саш, не надо. Я прекрасно приехала сюда одна. И так же прекрасно доберусь домой.

Я люблю дорогу. Мне нравится ехать по трассе, под любимую музыку, никуда не торопясь.

В дороге ты как будто где–то между. Между пунктом А и пунктом Б. Между