Ненавижу и люблю - Галина Милоградская

– О том, – продолжил он за меня, – что в случае развода Рома остаётся ни с чем. Его фирма, его деньги, всё, что он приносит в этот брак остаётся тебе. Я же говорю – твой дед обо всём позаботился. Он настаивал на включении этого пункта и несколько раз обсуждал его с отцом Ромы.

– И они согласились? – странный вопрос, учитывая, что мы подписали брачный контракт. В который я так и не удосужилась взглянуть.

– А что им оставалось делать? Видимо, парень любил тебя настолько, что согласился на все условия.

«Или так сильно хотел оставить свою компанию в руках владельцев, что пошёл на любые условия», – обречённо подумала я. Тогда к чему были эти демонстративные измены? Я настолько погрузилась в размышления, что пропустила следующую речь Боровецкого и очнулась только, когда он произнёс:

– Тогда я пришлю документы на изучение к среде, ты согласна?

– Д-да, конечно. – Я поднялась, давая понять, что встреча окончена. – Спасибо.

– Надеюсь, у тебя всё наладится, – искренне пожелал он, пожимая руку. Стоило двери за ним закрыться, как я потянулась к коммутатору.

– Рита, вызови моего мужа. Если он не в офисе, набери ему и скажи, что нам надо срочно встретиться. Буду ждать его через час.

Я понимала одно – что ничего не понимаю. Рома женился на мне, думая, что сможет руководить своей компанией. Возможно, надеялся, что мы разведёмся после смерти деда, и он заберёт свою фирму себе? А перед свадьбой, буквально за день, мы собрались на подписание брачного договора. Он узнал об этом тогда, или раньше, если Боровецкий говорил, что его отец обсуждал это с дедом? Что-то подсказывало мне, что отец не стал ставить сына в известность о том, что тот будет привязан ко мне навсегда, а если я пожелаю развестись, то благополучие сына будет зависеть от моей доброй воли? Представляю, как сильно он был тогда зол. Прежде всего, наверняка на деда и отца, а досталось мне. Хорошо, его поведение первые месяцы может быть вполне объяснимо. Но как тогда быть с остальными годами? Не мог же он злиться на меня вечно! Или мог? Насколько он видел во мне врага? Не считал ли, что это я настояла на том пункте договора?

Ещё немного, и голова лопнет. Рита заглянула через пять минут с кофе.

– Алина Александровна, ваш муж на встрече. Сказал, что это важно и что он освободится не раньше шести. И ещё просил передать, что может подъехать в офис, если в этом есть необходимость, но предпочёл бы обсудить всё дома.

Я сухо кивнула. Снова недоверие. Действительно он на важных переговорах, или просто показывает характер? Боже, как ему верить?

– Рита, – сгорая от стыда, я остановила секретаря уже у двери. Пересудов точно не оберёшься. Но разве мало меня обсуждают в компании? Так пусть упрекают в излишней ревности, нежели в холодности. – Узнай у его секретаря, с кем и где он встречается. Может, я подъеду к нему, разговор важный.

Рита кивнула, никак не отреагировав, но отчего-то показалось, что новая порция сплетен разлетится по офису, стоит мне его покинуть. Через несколько минут я знала, что Рома уехал в пригород, смотреть помещения старого завода. А я и забыла, что мы собирались наращивать мощности и расширяться в ближайшее время… С этими отношениями совершенно выпадаю из работы. Может, оно и к лучшему, что столько лет я была одна? Оставаться, плодя волну новых слухов, я не стала. Время приближалось к четырём, срочной работы не предвиделось, так что я с чистой совестью поехала домой.

Уезжать из офиса раньше времени было плохой идеей. Я слонялась по дому, не зная, чем себя занять, и постоянно бросая взгляд на часы. Время ползло медленно, как назло, и я снова и снова прокручивала в голове брачный договор, то пытаясь найти оправдания поведению Ромы, то злясь на деда, то на себя за то, что не посмотрела в бумаги, прежде чем подписать их. В итоге, когда в двери повернулся замок, и Рома оказался на пороге, я настолько взвинтила себя, что растеряла все заготовленные слова, молча наблюдая, как он вошёл в гостиную, на ходу ослабляя узел галстука. Я стояла так тихо, что он даже не сразу меня заметил, вздрогнув от неожиданности, когда шевельнулась.

– Решила довести до инфаркта? – недовольно пробормотал Рома, подходя к бару и доставая бутылку. Я продолжала молчать, глядя, как он наполняет стакан и бросает кубики льда. Всё это так напоминало мне вечер после свадьбы… Дежавю, да и только.

– Что случилось, Алин? – поинтересовался Рома, поворачиваясь и покачивая стаканом в воздухе. – Что за спешка? Или просто решила напомнить мне своё место и показать свою власть?

– Это всё из-за брачного договора? – голос не слушался и противно скрипел, пришлось прокашляться. – Ты… все твои унижения… насмешки… измены… Всё из-за брачного договора, скажи?

– Не понимаю. – Рома недоуменно нахмурился. – К чему этот разговор? Ты решила вспомнить прошлое?

– Это для тебя – прошлое, – горько ответила, сцепив руки в замок и крепко из сжав. – А я узнала о приписке только сейчас.

– Ты опять играешь в какие-то игры? – прищурился Рома, ткнув в меня стаканом. – Или сейчас вдруг решила показаться белой и пушистой? Это тебе на руку?

– Ты чувствовал себя обманутым, я понимаю. Но я узнала о приписке только сейчас, Ром. Всё это время я думала, что ты можешь уйти в любой момент, но отчего-то держишься за меня, я… Я хочу, чтобы ты знал – я понимаю, что ты чувствовал…

– А ты бы не чувствовала?! – зло перебил Рома и залпом осушил свой стакан. – Что чувствовала бы ты, если бы у тебя не просто отобрали всё, чем ты жила, а ещё и макнули в дерьмо, напоминая, что именно там твоё место? Ты – наследница, и я – жалкое ничтожество, без права собственного голоса! Что чувствовала бы ты, Алин, если бы тебя заставили отказаться от своей любви? От будущего, от надежд? Что бы, мать твою, ты чувствовала на моём месте?! Носила бы новоявленного мужа на руках?

– Ром, я… – Он взорвался неожиданно, а ведь я надеялась на конструктивный диалог. Сколько лет он копил злость на