Ненавижу и люблю - Галина Милоградская

– Нет, – я кивнула. – Но я расскажу тебе о причинах в Москве, хорошо? Давай сейчас просто уедем отсюда.

Спустя сорок минут мы уже сидели в пассажирском катамаране, наблюдая, как приближается Васильевского острова. Ветер играл с моими волосами, солнце пригревало, и постепенно в душу возвращался покой. Кроме нас и капитана на остров ехали две пары молодожёнов и пятеро туристов из Франции.

Сейчас остров был заполнен множеством людей – преимущественно туристами. Мы с лёгкостью влились в эту толпу, смешиваясь с ней. Рядом с Денисом я почти забыла обо всём, что случилось ночью, и только где-то очень глубоко внутри что-то давило, иногда сбивая дыхание. Обойдя весь пирс, перекусив в одном из прибрежных ресторанчиков, мы отправились на пешеходную тропу, опоясывающую остров.

Впереди показалась крепость, к которой устремлялись кучки туристов, мы же решили не идти туда, а просто сошли с дороги к воде.

– Здесь так тихо, – сказала я, когда мы отошли на значительное расстояние. Денис кивнул и наконец взял меня за руку, одним движением притягивая к себе. Я с готовностью нырнула в его объятия, обхватила руками, зарываясь носом в расстёгнутую рубашку, касаясь губами ямочки между ключицами. Этот мужчина никогда не сможет обидеть или предать. Он будет рядом, несмотря ни на что, поддержит, защитит, подарит мир моей истерзанной душе.

– Не думал, что эта поездка станет таким тяжёлым испытанием, – прошептал он, кладя подбородок на мою макушку. Я неразборчиво промычала в знак согласия, не желая ни открывать глаза, ни отрываться от него. Самый настоящий якорь посреди бушующего моря. Мой якорь.

– Скучал по мне? – наконец подняв голову, спросила я. Вместо ответа Денис наклонился и поцеловал меня. Я ответила, потянулась к нему, становясь на носочки, и вдруг с ужасом поняла, что не чувствую больше тех бабочек, что порхали всякий раз при его прикосновениях. Они будто умерли этой ночью, задавленные тяжёлой, мучительной страстью Ромы. Я целовала Дениса снова и снова, но не могла поймать его – это чувство эйфории и лёгкости.

Оторвавшись от его губ, я коснулась его лба своим, прикрывая глаза, пытаясь успокоить себя. Конечно, а что я хотела? Чтобы после всего, что было несколько часов назад, я с такой лёгкостью бросилась в объятия другого мужчины? Нужно время. Совсем немного времени, и всё вернётся. Встанет на свои места. Обязательно.

– Видеть тебя рядом с мужем оказалось тяжело, – прошептал Денис, держа меня за плечи. – Так тяжело, что я сначала хотел просто вырвать тебя, забрать к себе и не отпускать. Алина…

– М-м? – говорить не хотелось. Просто стоять так, пытаясь удержать внутри покой, что стремительно ускользал сквозь пальцы с каждым его словом. Я знала, что он сейчас скажет. И не хотела это слышать.

– Я люблю тебя. – Слова были произнесены. А я ничего не могла на них ответить. Потому что не чувствовала больше ничего. Как отрезало. Совсем.

– Денис, я… – замявшись, я подняла на него глаза.

– Не надо, – улыбнулся он. – Я не жду ответа быстро. Я всё понимаю.

– Спасибо, – прошептала я, снова чувствуя, как вскипают на глазах слёзы. Что за день сегодня?

Уже возвращаясь в город, под синеющим, наливающимся темнотой небом, я думала, что не заслуживаю такого понимающего мужчину. Что бы он сказал, если бы узнал о том, что было между мной и мужем вчера? Был бы таким же великодушным?

Мы распрощались ещё в холле, – Дениса кто-то окликнул, а я пошла наверх, собираться к ужину. Замирая от страха, боясь встретиться с Ромой лицом к лицу, я открыла дверь и выдохнула – номер был пуст. Что ж, это предсказуемо. И даже к лучшему. Устало прошла в ванну, на ходу сбрасывая с себя одежду, по пути бросив взгляд на кровать, на которой было разложено платье – тёмно-синее творение итальянского дизайнера. Ничего не напоминало о сегодняшней ночи, все следы были заботливо уничтожены горничной, на тумбочках царила идеальная чистота. Только на моей лежало что-то, заставившее сердце пропустить удар. На негнущихся ногах я подошла и подняла пирамидку плотного картона, под которой оказался завядший тёмно-красный бутон. Перевернув открытку, я прочитала:

«Ты слишком сладко спишь. Позавтракаем после моего доклада?»

Открытка выпала из ослабевших рук. Я отказывалась верить своим глазам, потому что это попросту не могло быть правдой. Не могло. Опустившись на кровать, посмотрела на засохший бутон, представив, каким он был утром, когда я, забыв обо всём, вскочила от звонка Дениса и умчалась, не глядя по сторонам. Представила, что Рома ждал меня, а я ушла. Развернулась и ушла с другим. Прикусив губу, я задумалась. Да, ситуация вышла некрасивая. Но. Сколько раз он бросал меня? Сколько раз уходил, оставлял одну? И я молча это проглатывала. Проглотит и он!

Воодушевившись, я с особой тщательностью приводила себя в порядок, представляя, как он снимет с меня это платье. Глубокого синего цвета, с открытыми плечами, оно облегало, как перчатка, расходясь снизу мягкими волнами и стелясь коротким шлейфом. Разве можно устоять против такого великолепия?

Шурша платьем, я шла к лифту, в который раз за эти два дня чувствуя, что инфаркта точно не избежать. Сжимала в руках клатч, представляя, как отзову Рому в сторону, обниму и объясню, что не видела, не знала, думала, что ушёл… Он поймёт.

– Ты лишаешь дара речи, – прошептал Денис, склонившись надо мной и касаясь губами плеча. От неожиданности я подпрыгнула, обернулась и укоризненно посмотрела на него. Не к месту его любовь сейчас. Совсем не к месту. Эгоистично? Естественно. Но думать о чужих чувствах не хочу. Кто бы о моих подумал.

– Прости. – В голосе Дениса не слышалось раскаяния. Он мягко стелился по коже, но не производил нужного эффекта. Его магия не действовала. Совсем. Я нервно смотрела на цифры проплывавших этажей, радуясь, что с нами едут люди, и поддерживать разговор нет необходимости. В холле, правда, они ушли, и в зал мы с Денисом входили вдвоём. За столиком уже собрались все, кроме нас, и мужчины учтиво поднялись, приветствуя меня.

– Надеюсь, вы не сильно заждались, – улыбнулась я, не сводя глаз с Ромы. Но он смотрел сквозь меня, а его застывшая улыбка, казалось, была приклеена к лицу.

– Конечно же, нет, Алина Александровна! – воскликнул Эдуард.