12 лет самиздата. Как не перегореть на пути к мечте - Ольга Валерьевна Гуляева

может произойти с любой книгой, но вероятность этого ничтожно мала. А кто займется переводом текста на десятки других языков? Да, со временем я стала ставить более глобальные цели. Просто, когда думала об их достижении в одиночку, опускались руки. Теперь же мне кажется, что мои возможности безграничны, главное – не упустить волну. Поэтому я очень переживала за судьбу «Как умирала Вера». Когда я начала получать весточки о том, что редакция уже работает над оформлением и сопроводительными текстами, я впервые испытала прекрасное чувство неодиночества. Ощущение, когда кто-то, помимо тебя, занимается твоей книгой, ни с чем не сравнимо. И не меньше захватает дыхание при мысли о судьбе «12 лет самиздата» – незамысловатой истории писателя с его мыслями, которые накопились за долгие годы писательства.

А как вы думаете, должны ли писателя узнавать на улице? Мне кажется, если сбудутся мои самые смелые мечтания, узнаваемость будет неизбежна. Наверняка она чревата некоторыми неудобствами, но разве в наше время есть более явный маркер успеха?

Сама не думала, что когда-нибудь ударюсь в саморазвитие и буду активно визуализировать желаемое будущее. Но вдруг это и правда работает (вкупе с непрестанным трудом, конечно же)?.. Просто взять и сказать себе, что на меньшее я не согласна! Жизнь одна, и пусть она будет такой, какой я хочу ее видеть! А поможет мне в этом любимое дело! Раньше я такой не была. Ставила себе малюсенькие скромные нестрашные цели, лишь бы не испытать горечь поражения, задрав планку слишком высоко.

В восемнадцать лет я очень хотела водить машину, но тогда я только начала работать, у меня почти не было денег на ее покупку, а при слове «кредит» начиналась паническая атака. На тот момент у меня были две близкие подруги, которым я завидовала белой завистью. Одна уверенно разъезжала на «Фольксвагене Гольф», вторая – на «Мицубиси Кольт», «праворульке» из Японии. Каждый раз, когда я в качестве пассажира садилась в эти «авто мечты», у меня перехватывало дыхание. Я не могла вообразить, сколько сил, средств и времени мне понадобится, чтобы купить подобный автомобиль. Поэтому я просто начала мечтать об «Оке» – отечественной «малолитражке» крошечных размеров с малюсенькими колесами, не уступающей по прочности консервной банке. Идя по улице, я выглядывала ее на дороге или среди припаркованных (в начале нулевых этих маленьких неандертальцев было предостаточно) и каждый раз мечтательно мысленно улыбалась: «Скоро я смогу себе ее позволить». Когда я озвучила свою мечту одной из подруг, она буквально отругала меня за то, что я вообще взглянула в сторону этого «говна на колесах». Я отвечала ей: «Ты не понимаешь! Я не могу ждать, я хочу водить сейчас!» Моя мечта после этого была высмеяна еще раз, уже в компании однокурсников, что ввело меня в некоторое уныние – чужое мнение, сами понимаете. И только сейчас, спустя почти двадцать лет, я поняла, что подруга в действительности хотела мне сказать: «Не разменивайся по мелочам, ты заслуживаешь большего!» Да, никто мне не говорил тогда таких слов, да и время было совсем другое. Но я не останавливалась в стремлении реализовывать свои мечты и, несмотря ни на что, ставила личное мнение в приоритет.

Уже не помню, как так вышло, но спустя несколько месяцев подвернулся неплохой вариант – купить советскую «Ниву» через знакомых. Я была счастлива и думала, что лучше мечтать об «Оке» и купить «Ниву», чем купить «Ниву», мечтая о «Порше». С тех пор я сменила очень много машин, некоторые были намного лучше тех, о которых я когда-то мечтала и приобретение которых казалось мне недостижимой целью. При этом мне не приходилось затрачивать какие-то неимоверные усилия, все приходило в мою жизнь постепенно и планомерно. В какие-то моменты блага уходят, уровень дохода меняется, но для меня всегда будет приятным бонусом и личным маркером творческого успеха «Порше», купленный на издательский гонорар, и отзыв Стивена Кинга на обложке моей книги.

Вот такими осторожными мечтами я прожила большую часть своей жизни. Иногда я вспоминаю себя из прошлого, и мне становится страшно, потому что падать в случае неудачи мне теперь будет слишком высоко. Но риск того стоит.

Книги как наследие

Оставить после смерти частичку себя – важно. Это могут быть дети, произведения искусства и, конечно же, книги.

В тот день, когда я написала эти строки в качестве зачина для очередной главы, сидя на педикюре, я несколькими часами позже оказалась на книжном фестивале, который ежегодно проходит на Красной площади.

Казалось бы, сколько можно, все одно и то же из года в год? В среднем три раза в год я посещала книжные фестивали и ярмарки, причем тусовалась там не по одному дню, а приезжала по два-три раза. Но именно фестиваль на Красной площади, проходивший в 2021 году, стал для меня другим, потому что я впервые за много лет не искала издателя. Даже чувствовала себя немного потерянной из-за этого – как же без привычной суеты, без «охоты», без цели? Я выдыхаю, наполняюсь приятным спокойствием: мои книги пристроены, это не сон, я могу расслабиться.

Но что тогда остается делать на ярмарке писателю? Наполняться, вдохновляться, общаться с коллегами, знакомиться с читателями. Я обожаю быть слушателем, ведь ярмарка – это не только прилавки с книгами, но и множество профессионально организованных встреч с популярными авторами, которым можно лично задать вопрос и у которых можно подписать книгу.

Так вот, в тот день на Красной площади мне повезло особенно, потому что именно тогда многие известные авторы рассуждали о писательстве, о том самом «гене писателя» и, в частности, о том, можно ли назвать пишущего человека счастливым. Дина Рубина, которая на тот момент отмечала пятидесятилетний юбилей своей писательской деятельности, высказала мысль о том, что, если в будущем ученые научатся восстанавливать личности умерших людей, они начнут с писателей, ведь они сами увековечили себя в своих текстах, транслировав в них свои привычки, характеры, взгляд на жизнь и на поведение других людей. Я готова согласиться с ней лишь отчасти (даже боюсь представить, какая личность получится, если брать за ее основу мои тексты). Но в целом мы, творческие люди, действительно сами воздвигаем себе памятники. Художник увековечивает себя кистью в каждом мазке, который будет разглядывать посетитель галереи спустя десятки и сотни лет после его смерти; музыкант – в нотах, которые снова и снова будут достигать потаенных уголков душ слушателей. А писатель увековечивает себя в рассказанной истории, которую раз за разом будут проживать люди