Семейное древо - Анастасия Ватутина

– Но почему же вы тогда сбежали? – прервала я Алевтину.

– Влюбилась, – просто пояснила старушка. – Знаешь, что такое влюбиться в 17 лет? Кажется, что на всю жизнь. Хотя, в моем случае все так и оказалось, – с легким смешком добавила она. – Но я никогда не прощу себя за то, как поступила с Клавой.

С Виктором Аля познакомилась на танцах в клубе. Он был чуть старше ее, курил папиросы и лихо бренчал на балалайке.

– Влюбилась без памяти, – Алевтина улыбалась, воскрешая в памяти те далекие события. – В те времена не принято было долго ухаживать: влюбились – поженились. Это сейчас годами живут вместе, чтобы проверить чувства, а в итоге все равно разбегаются. А мы после войны так спешили жить, хотели получить все и сразу. Виктор был не местный, гостил здесь у родственников. И когда пришло время ему возвращаться, мы уже и помыслить не могли о расставании. Он предложил поехать с ним. Я согласилась.

Тем вечером Аля бежала домой со всех ног: успеть собрать чемодан, чтобы не опоздать встретиться в условленном месте. Записка от Вити была зажата в кулаке – ее билет в счастливое будущее.

Подбегая к дому, она увидела, что кто-то стоит на крыльце.

– Аля, ты? – спросила из темноты Клава.

– Ты чего не спишь? – запыхавшись ответила Аля.

– У Марины случился удар, нужен срочно доктор. Беги скорее.

И тут Аля с ужасом поняла, что прямо здесь и сейчас решается ее судьба. Если у тетки случился удар, то ни о каком отъезде речи и быть не может. О ней придется заботиться, выхаживать, мыть и кормить. И все это для той, что причинила им столько горя. Аля живо представила себе эту картину и поняла: хватит! Если сейчас она не уйдет, то всю жизнь будет жалеть об этом.

– И я забежала в дом, побросала в чемодан все, что под руку подвернулось, схватила сумку и бросилась бежать. Оставила Клаву одну, – женщина уже рыдала в голос. – Променяла ее счастье на свое. Она пыталась меня остановить, схватила чемодан, но я была так напугана тем, что счастье вот-вот выскользнет у меня из рук, что бросилась бежать, оставив Клавдию стоять на крыльце с моим чемоданом в руках.

– Марина недолго прожила после удара, я не знала, от чего она умерла, но точно знаю, когда это случилось, – попыталась я утешить Алевтину.

– Это не оправдывает мой поступок. Я пожертвовала сестрой ради своего счастья. Я же знала, что она не бросит Марину. Как бы сильно она ее не ненавидела, Клава никогда бы не бросила беспомощного человека умирать в одиночестве.

Мы долго молчали, я не знала, что сказать.

– Алевтина Николаевна, скажите – робко начала я, – вы прожили счастливую жизнь?

Она подняла глаза к потолку, вытерла слезы и уверенно сказала:

– Да, как бы это ни было эгоистично, подло и несправедливо, но я была счастлива. Мы с Витей прожили прекрасную жизнь, у нас трое детей и даже двое внуков. Но я всю жизнь думаю, могла ли я поступить иначе? Если бы я все рассказала Вите, он не позволил бы мне уехать. А я так боялась его потерять, что готова была сделать что угодно, только бы мы с ним никогда не расставались. Такая глупая. Предала единственного родного человека, который любил меня и заботился обо мне… Клава ведь меня так и не простила. Я писала ей после побега, но она так ничего и не ответила.

– В деревне все думали, что она вас убила.

Алевтина зашлась в рыданиях, я приблизилась к ней и крепко обняла.

– Не корите себя, уверена, что Клавдия давно вас простила.

– Я очень хочу в это верить.

– Кстати, – я внезапно вспомнила о письме, которое передал мне Петр. Я достала белый конверт из сумки и спросила: – Если хотите, можем прочитать вместе?

Алевтина лишь молча кивнула.

Дорогая Аня!

Я много раз начинала это письмо, но каждый раз комкала и выбрасывала, так и не закончив. То, что я хочу сказать, сложно выразить словами. Я прожила такую долгую жизнь, но каждый ее день потратила впустую. Сейчас, стоя на пороге могилы, я как никогда ясно это осознаю и хочу тебя предостеречь: не повторяй моих ошибок.

Ты наверняка недоумеваешь, почему твоя мать никогда обо мне не говорила. И в этом исключительно моя вина. Я очень долго цеплялась за прошлое, скрывала правду от тех, кого любила больше жизни, и в конечном итоге это все привело к печальному финалу.

Если ты приехала в Савино, то уже в курсе всех сплетен, которые здесь обо мне ходят – Машка Савельева ни за что не упустит случая рассказать тебе об этом. Но даже если она промолчит, всегда найдется тот, кому захочется тебя просветить.

Итак, для всех здесь я ведьма, убившая свою сестру. Они правы, только вот им невдомек, что та, в чьей смерти они меня обвиняют, жива. По крайне мере, я на это всем сердцем надеюсь.

Но я действительно убийца. Правда убила не Алевтину, а Ниночку, маленького ангела, который так ненадолго спустился на нашу грешную землю. Из-за моей безответственности малышка заболела и умерла, я не смогла ее спасти. И с тех пор вс жизнь я была обречена терять всех, кого люблю больше жизни.

Первым ушел отец. Просто не выдержало сердце. Тогда я еще не осознавала до конца, что его смерть – мое наказание за то, что не уберегла Ниночку, но вот побег Али стал откровением – я ясно поняла, что теперь все, кто мне дорог, будут уходить, а я останусь здесь, чтобы их оплакивать.

Моя младшая сестра Алевтина сбежала в семнадцать лет с каким-то ухажером из города, бросила меня одну с больной мачехой. Я страшно злилась на нее и даже сожгла на заднем дворе все вещи, которые она оставила, удирая из дома под покровом ночи. Но потом поняла, что это к лучшему. Вдали от меня Алю не найдет смерть, и девочка получит шанс на счастливую жизнь! Главное, держать ее от меня как можно дальше. Много лет она мне писала, оправдывалась, но я рвала письма, чтобы не было соблазна однажды ей ответить.

По деревне поползли слухи, и я была им даже рада. За спиной люди называли меня убийцей, не понимая, насколько они правы. Они боялись меня, и