Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

— Это сейчас, — снисходительно улыбнулся Куралбай, когда мы поделились с ним своими размышлениями. — У нас сегодня гости, для всех это как праздник. А так и работы, и забот, и трудностей на каждый день хватает. То окотная кампания, то время прививок, то стрижка овец, то вдруг зарядит непогода — дожди, ветры, пойдет снег — и начнутся в пустыне бураны и метели. Летом тоже иногда бывает несладко. Задует из пустыни ураган, поднимется песчаная буря, а весной грозы, молния, ливни. Того и гляди овцы в страхе разбегутся.

Да, чабанский хлеб не из легких. Не каждый в наше время на краю пустыни, посреди голых барханов и песков в состоянии жить один на один с природой, противостоять ее стихиям и выходить победителем. Тут, пожалуй, не до романтики, когда взбесившийся смерч готов развеять по пустыне перепуганных овец, сшибает тебя самого с ног, засыпает песком колодцы и норовит сорвать с места юрту, которая дрожит и содрогается под его могучими порывами. Стихия есть стихия, и в борьбе с ней человеку нужно немало мужества и силы, стойкости и выдержки, чтобы обуздать ее.

За пиалой утреннего чая мы разговорились с Ургенчбаем Утепбергеновым о прожитой жизни, о его детях, о чабанском труде и, надо сказать, сразу же отметили простоту и ясность взглядов старого чабана. Хотя почему старого? Ургенчбай еще не стар, хотя и является отцом многочисленной семьи, в которой самому маленькому, Кенжибаю, нет еще и года. Глава чабанского рода бодр и подвижен, и в его разговоре ни разу не встретилось слово «старость». Молодо выглядит и его жена Сулайха, мать-героиня и тоже чабан. Она не только сноровисто управляется по дому со снохой и дочерьми, но и присматривает за овцами. Вот и сейчас, она, пока мы сидели и беседовали с хозяином, хлопотала возле колодца и не спеша покрикивала на баранов, толпившихся возле длинного корыта с водой. Ей помогали два сына — шестилетний Уралтау и озорной карапуз лет четырех — Уразбай, который своими желаниями подражать взрослым не раз вызывал улыбку на лицах присутствующих.

Ургенчбай Утепбергенов сидит на кошме, подогнув под себя ноги калачиком, не горбясь, голову держит высоко и смотрит открыто. На лбу и бритых щеках ни морщинки. В глазах, когда к слову приходится веселая шутка, — по-молодому вспыхивают искорки смеха. О себе он рассказывает мало, больше об овцах, с которыми, конечно же, немало хлопот, о жене, о детях. В словах о старшем сыне и снохе Умитгуль слышится отцовская гордость. Им он сейчас передал свой чабанский посох и уверен, что Куралбай не выпустит его из рук.

Сам Ургенчбай круглый год живет на пастбище и очень редко показывается в своем доме на центральной совхозной усадьбе. Младшие дочери, когда начинается в школе учебный год, живут в пришкольном интернате на полном государственном обеспечении под наблюдением учителей и воспитателей. Им Ургенчбай целиком доверяет, и считает, что создание при школе интерната для детей чабанов — дело очень хорошее и нужное, это позволяет родителям не отвлекаться от своей работы.

Когда овцы были напоены и все неотложные утренние дела были сделаны, мы предложили семье чабана сфотографироваться. Это предложение было встречено с радостью, особенно молодыми членами семейства. Девушки и женщины сразу же убежали в юрту принарядиться.

— Видите ли, фотограф на пастбище такой редкий гость, что в иной год его и не дозовешься. Пастбищ и ферм в совхозе много, разбросаны они на большой территории, поездка сюда тоже сопряжена с целым рядом трудностей, так что из района фотографы едут к нам довольно неохотно, — объяснил нам директор совхоза Уразбай Шакиров. — Да, с обслуживанием населения пастбищ пока тяжеловато. Правда, кое-что в этом направлении мы делаем. В совхозе есть автоклуб, который приезжает к чабанам, показывает кино. Совершает поездки по пастбищам и передвижной промтоварный магазин. Только за этот год чабанам продано промтоваров на крупную сумму. Кроме того, продано чабанам шесть автомашин «Москвич» и три «УАЗ-469», три мотоцикла и 50 золотых часов.

Конечно, вопрос обслуживания населения пастбищ сам по себе сложный, а в совхозе «Кзылкала», который еще молод и по сути считается целинным, так как многие пастбища не освоены полностью, этот вопрос еще сложнее. Но и делается в совхозе немало. Ансамбль «Акерке», которым руководит выпускник Нукусского музыкально-хореографического училища Жангула Байдулаев — частый гость на отдаленных пастбищах и животноводческих фермах. Его концерты пользуются неизменным успехом у чабанов, и не только этого совхоза. Ансамбль — участник республиканских конкурсов. Приезжает к чабанам и автоклуб, передвижная библиотека. Они знакомят животноводов и членов их семей с новыми кинофильмами, книгами, музыкальными записями.

Пока мы разговаривали с директором и парторгом совхоза, женщины успели принарядиться. Приоделся и сам Ургенчбай Утепбергенов. Чинно выстроились возле юрты все от мала до велика. Центральные места на переднем плане заняли малыши Уралтау и Уразбай. Рядом с ними и чуть сзади их сестры постарше в национальных нарядах. И в последнем ряду заняли места старшие члены семейства — отец с матерью, сын с женой, и две старшие сестры, тоже в национальных нарядах с вышивками и украшениями. Выглядели они все торжественно и живописно. Пока семейство готовилось к съемке, парторг совхоза Бисенбай Туржанов рассказывал:

— Дружная и трудолюбивая семья. Мало того, что они хорошие чабаны и отары у них в хорошем состоянии, и мать, и дочери, и невестка Умитгуль большие рукодельницы. Все те красивые коврики, дорожки, вышивки, войлоки, которые вы видели в юрте, все они вышили и выткали сами. Как опыт и умение чабана передается в этой семье по наследству от отца к сыну, так и древнее мастерство каракалпакских мастериц-рукодельниц передается от матери к дочери.

Да, мы видели красивые вышитые чайкалта — мешочки для чая, переметные сумы — коржин, мешочки для муки — ун шанаш, узкие коврики — каршин и многие другие узорнотканые и вышитые вещи в юрте и восхищались ими. И сейчас, глядя на девушек и женщин, стоящих перед фотоаппаратом, принарядившихся и серьезных, по крайней мере усиленно старавшихся быть такими и прятавших улыбки, нельзя было не восхищаться их головными уборами, нагрудниками на платьях, нарукавниками на легких халатах. Все это было выткано и вышито с большим вкусом и искусством. Невольно подумалось о том, что и здесь, в этой семье, как по всей Каракалпакии, идет сложный и неизбежный процесс совмещения старого, освященного веками народного быта с новыми современными веяниями и влияниями, пришедшими на каракалпакскую землю не только после Великого Октября, а и в последние годы в связи с бурным промышленным, ирригационным и жилищным