Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

технический прогресс еще очень мало коснулся нашей профессии, живем и пасем мы овец по старинке, как и сто, и двести лет назад, и в этом главная причина, что молодежь уходит с пастбищ. Ясно, что призвать молодежь быть верным чабанской профессии, любить чабанский труд, этого мало, одними словами ее на пастбища не привлечешь. Надо в корне менять и характер нашего труда, и бытовые условия жизни на пастбищах. Время пришло. Об этом же говорится в партийных решениях, — он повернулся и достал из хозяйственной сумки, у которой лицевая сторона была расшита шерстяными нитками, но узор выцвел и выгорел от времени, — аккуратно сложенную газету, развернул ее и указал на постановление июльского (1978 г.) Пленума ЦК КПСС «О дальнейшем развитии сельского хозяйства СССР», в котором говорится о необходимости крутого поворота к переустройству села, улучшению его жилищных, культурно-бытовых условий, о максимальном повышении уровня механизации животноводства.

Директор совхоза, выслушав чабана, кивнул головой и сказал:

— Все правильно, Абдурахман. Твоя забота — это общая забота. И так, как тут написано в постановлении, и так, как ты говоришь, все будет. Будут у нас в совхозе оборудованы по последнему слову науки, с привлечением самой современной техники пастбища, и на них постоянные полевые станы с газом, с электричеством, водопроводом и отоплением, кондиционерами и холодильниками. Все будет. Мы это уже делаем. Вот водопровод протянули. Ведь это главное. Вода в пустыне — это все. Сам знаешь. Постепенно и другие дела сделаем. Конечно, все это не так-то просто. Нужны немалые капиталовложения. Территория-то у нашего совхоза под стать территории иного государства. И многое из того, что мы сегодня намечаем сделать, будут доканчивать наши дети. И ты очень правильно сделал, что обратился к ним с призывом не оставлять отцовских пастбищ.

Мы долго еще разговаривали о животноводстве, о проблемах молодого совхоза, о чабанах, их детях, и нас радовало предчувствие новых перемен и в чабанском труде, и в жизни необозримых пастбищ совхоза «Кзылкала».

Солнце стало клониться к закату, жара за стенами юрты начинала спадать, и мы стали прощаться с хозяевами.

Хотя нам и казалось, что зной начал спадать, на самом деле в машине было очень жарко. Жарко было и нашей машине. Ехали мы не по дороге, потому что никаких дорог в этих местах не существует, а прямо по степи. Шофер вел машину по каким-то ему одному ведомым ориентирам и признакам. Километров через пять-шесть он остановился, вышел из машины и открыл капот.

— Что-нибудь случилось? — удивились мы.

— Нет, ничего особенного, — поспешил успокоить Уразбай Шакиров, — просто у машины мотор перегрелся и вода в радиаторе закипела. Остынет немного, и дальше поедем. — Он показал на термометр на приборной доске, — дойдет до шестидесяти, и можно двигаться в путь.

Так мы останавливались несколько раз. Вскоре показались хребты Султануиздага, и мы по неведению подумали, что в горах будет прохладно. Но скалы и застоявшийся воздух в ущельях были раскалены до предела. Мимо нависших скал и головокружительных обрывов мы ехали по хорошей щебенчатой дороге, так плотно утрамбованной и укатанной, что ни один камешек не отскакивал из-под колес автомашины. Дорога извивалась и в точности огибала контуры подступавших вплотную к ней с обеих сторон гор.

— Отличная дорога, — сказал один из нас, — нелегко ее было построить.

— Нелегко, — усмехнулся и посмотрел на нас с хитрецой Уразбай Шакиров. — Ее строили столетия и даже тысячелетия. Сама природа построила для нас эту дорогу. Это сухое русло реки, по нему с гор уходят весенние талые воды. Знаете, сколько тут под колесами щебенки. Метров на пятнадцать. Не надо строить карьер и ставить камнедробилки. Подгоняй экскаватор и греби.

Пока мы взобрались на самый высокий перевал, несколько раз еще приходилось останавливать машину и давать мотору остыть. С высоты перевала открылся изумительный вид на горные хребты и на долину, расстилавшуюся внизу, плодородную и возделанную. Полюбовавшись несколько минут величавой дикой природой, пока остывал мотор, мы начали спуск вниз. Теперь машина бежала вперед легко, как конь, почуявший близость дома, и шоферу все время приходилось притормаживать. Мы подивились большому искусству шофера и сказали об этом директору. Он опять улыбнулся:

— Я знал, кого себе брать в шоферы. Это сын нашего главного бухгалтера Джиемурат Пирназаров. Вчера на пастбище привез вас отец, а сегодня обратно везет сын. Любовь и понимание машины у них, наверное, в крови…

За время долгой дороги на центральную усадьбу совхоза его директор, как добросовестный и знающий гид, рассказывал нам и о богатствах Султануиздага, через горные хребты и ущелья которого мы проезжали, и о своем новом совхозе, созданном здесь в последние годы возле стен древней крепости Кзылкала. Но, пожалуй, сравнение с гидом не совсем удачно, потому что гид рассказывает порой бесстрастно. Уразбай Шакиров говорил обо всем с большой любовью и гордостью за родной край и его людей, уверенно шагающих в завтрашний день.

ПЕСНЯ О ШКАТУЛКЕ С ДРАГОЦЕННОСТЯМИ

Геологи!

Разведчики пустыни

И робинзоны островов степных!

Отныне

Сохранил бы, как святыни.

Я их костры,

Места ночевок их.

Ибрагим Юсупов

Мы выехали из города Бируни рано утром. Справа поднималось багрово-красное солнце из-за хлопковых полей и песчаных барханов, а слева в дремотной ночной тишине под легкий шепот камышей величавая Амударья досматривала утренние сны. По сторонам широкой асфальтированной дороги, которая является сегодня своеобразной гордостью каракалпаков и соединяет Турткуль с Нукусом, кое-где недружелюбно и холодно горбятся барханы.

Машина неслась на большой скорости, подминая под себя асфальтовые километры. Через некоторое время, разнообразя окружающий ландшафт, впереди и справа обозначилось поднятие местности, и горные отроги и хребты Султануиздага постепенно заслонили от нас горизонт. Слева от дороги Амударья, все дальше и дальше отдаляясь, постепенно закрылась от нашего взора камышовой стеной и тугайными зарослями, а вскоре ее и совсем не стало видно.

Горы Султануиздаг получили свое название по имени мусульманского «святого» Султана-биби, похороненного в этих местах на мазаре Султан-Баба. Это место когда-то было по-своему знаменито и посещалось многочисленными паломниками.

Но и ныне и ранее Султануиздаг знаменит все-таки не этим мазаром и могилой «святого», а своими природными богатствами, хотя природные кладовые его до настоящего времени окончательно не раскрыты и запасы их не подсчитаны полностью. Но и того, что разведано и учтено геологами, вполне достаточно, чтобы сказать: «Султануиздаг — это мини-Урал», по словам профессора Я. С. Висьневского, которого самого геологи называют дедушкой Султануиздага, так как он является одним из первооткрывателей и первопроходцев этого горного района.

Яну Станиславовичу