Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

Мы сделали несколько снимков у колодца, на фоне барханов и стали прощаться с гостеприимными хозяевами. Солнце поднялось уже достаточно высоко над горизонтом, и надо было поторапливаться, так как наш путь лежал еще на одно пастбище, тоже находившееся где-то далеко в пустыне и отдаленное от этих мест десятками километров.

Во время беседы с руководителями совхоза мы узнали, что чабан Абдурахман Аймханов весной этого года обратился к молодежи Каракалпакии с призывом стать животноводами, принять от отцов по наследству чабанский посох и продолжить их славные традиции, умножить славу каракулеводов. Этот патриотический призыв знатного чабана был одобрен Каракалпакским обкомом партии и нашел горячий отклик в сердцах юношей автономной республики, и, конечно же, нам захотелось встретиться с Аймхановым. Нам казалось, что мы будем сначала возвращаться по той же дороге, по которой приехали в Аччибулак, но, напротив, мы как бы продолжали описывать огромную дугу по пустыне, огибая далекие хребты Султануиздага, стремясь теперь к югу, и все больше углубляясь в пески. Кругом были барханы и барханы, да в небе солнце, которое припекало все сильней и сильней.

Через часа полтора езды по пескам мы заметили вдали снова две прижавшиеся друг к другу юрты и в некотором отдалении от них овец и верблюдов. Нет, оказалось, это еще не цель нашего путешествия и радость наша была преждевременной. Директор совхоза назвал фамилию чабана, пасущего овец на этом пастбище, и то ли в раздумье, то ли с сожалением добавил:

— Нехорошо получается. Директорский «уазик» все чабаны отлично знают и издалека видят. Наверняка уже заметили. У чабана глаза зоркие и слух отличный. Если заедем, обязательно часа два потеряем и на пастбище к Абдурахману Аймханову попадем лишь к вечеру. А не заехать — тоже плохо. Чабан скажет: «Мимо проехал директор, наверное, обиделся».

И все-таки мы не остановились на этом пастбище, потому что время нас поторапливало. До пастбища Аймханова было еще много километров пути, и мы далеко обогнули встретившиеся среди барханов юрты.

— Ладно, — сказал Уразбай Шакиров, — я к нему дня через два обязательно заеду и все объясню.

Юрта Абдурахмана Аймханова стояла как бы на границе барханов и пастбища. Вернее, с южной и восточной стороны были пески, с севера начиналась гладкая площадка такыра — место, где из-под песков выступает на поверхность твердая почва, утрамбованная и укатанная, как спортивная площадка. Песок не задерживается на ней, потому что ветер легко сдувает его. Такие площадки-такыры мы несколько раз встречали в пустыне. Размером они от нескольких десятков квадратных метров до сотен и более. На такырах, расположенных неподалеку от колодцев, некоторые чабаны разбивают небольшие огороды, сажают дыни, каракалпакской дыней вас обязательно угостят в каждой юрте.

С западной стороны от юрты Абдурахмана Аймханова начиналось пастбище; тянувшееся до самых отрогов Султануиздага. Неподалеку от юрты был колодец и паслись овцы. Колодец тоже питался водой из водопровода, подтянутого и сюда. По словам директора совхоза, в общей сложности водопровод протянулся на пастбища на пятьсот километров, и строительство его продолжается: в чем мы по дороге сюда дважды убеждались, встречая на пути посреди барханов штабели металлических труб и бетонные кольца, загодя завезенные строителями.

Абдурахман Аймханов, высокий худощавый, загорелый и жилистый, казалось, сплошь состоял из одних мускулов. Когда мы подъехали, он стоял возле решетчатой изгороди овечьего загона и большим острым ножом свежевал баранью тушу.

— Смотри-ка, — сказал Уразбай Шакиров, здороваясь, — словно знал, что гости приедут.

— Нет, не знал, — признался чабан, — просто жена утром сказала, что мясо кончилось, — и он оставил на время свое занятие и повел нас в юрту.

Вот когда снова мы по достоинству оценили преимущества юрты в этих климатических условиях и окончательно поняли, что без юрты чабану никак нельзя. После дальней четырехчасовой дороги по песчаным барханам под палящим солнцем в юрте нам показалось очень прохладно и уютно. Правда, у Абдурахмана Аймханова юрта не была столь нарядной, как виденные нами ранее. Она на своем веку немало покочевала с хозяином, а может быть, еще и с его отцом. Об этом говорил и поистрепавшийся войлок на крыше, и почерневшие от времени палки канатов; циновки, которые покрывали снаружи кереге, тоже были, по-видимому, старше своего хозяина. В юрте мы обратили внимание на дутар и двуствольное ружье, висевшее на стенах.

Когда хозяин освободился от дела, жена его подала чай на дастархан, уставленный сладостями и стопой белых румяных лепешек, о которых хочется сказать особо. Каракалпакские лепешки отличаются от узбекских и толщиной, и размером, и вкусом. Они тонкие и большие, величиной с внушительное блюдо, и вкус у них немножко сладковатый. Характерная особенность этих лепешек в том, что они долго не черствеют, и жены чабанов их пекут загодя и впрок.

Абдурахман Аймханов — старший чабан девятой фермы совхоза. У него около пятисот овец. Жена Умида помогает ему наблюдать за овцами. В этом году они получили по 180 ягнят от каждых ста овцематок. Результат этого года отличный, но и в прежние годы было не хуже. Он тоже потомственный и опытный чабан и за свою работу имеет немало правительственных наград — награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени и орденом «Знак Почета». У него пять дочерей и сын Абибулла, который пока работает в совхозе трактористом, но отец готовится передать сыну свой чабанский посох, считая, что наследственная семейная традиция должна получить свое закономерное продолжение в делах сына. Там, где он пасет своих овец, пастбища более тучные и обширные, поэтому в трех километрах от него пасет свои отары чабан Кенжала Ботабаев, а в пяти — Халила Раджапов. Все они друзья и частенько ездят друг к другу в гости и вместе, сообща думают и о том, как приохотить сыновей к профессии чабана. Видят они, что влечет сыновей с пастбищ хлынувшая мощным потоком на совхозные и колхозные поля Каракалпакии техника. Профессии шофера, тракториста, механика, бульдозериста, экскаваторщика, сварщика и строителя кажутся сыновьям более привлекательными, чем чабанский труд. Немало уже парней покинули пастбища и ушли на строительство дорог и каналов, стали рабочими карьеров и промышленных предприятий Турткуля, Нукуса и других городов республики, которые за последние годы стремительно растут.

Вот поэтому-то и выступил в газете Абдурахман Аймханов с рассказом о труде чабана, призывал молодежь не покидать отцовских пастбищ и юрт, не оставлять отары овец, а перенимать опыт и знания отцов и принимать из их рук почетный чабанский посох.

— Конечно, я понимаю, — говорит Абдурахман Аймханов, —