Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

Лаорн встал и прошёл к окну. Снаружи старая часть Ларнаса была почти пустынной. Внизу, под Храмом умиротворения, работала установка, и там хотя бы существовали измерения, операторы, кристаллы, потери, доклады. Здесь же он имел слухи, осторожные газеты и шардальское молчание.

— Меня не устраивает «неизвестным способом», — сказал он.

— Меня тоже.

— Тогда добудьте известный. Мне нужны не восторги о чуде и не рассуждения о богине. Мне нужны данные. Одежда после взрыва. Медицинские утечки. Показания пожарных магов и простецов. Расстояние от дома до места, где их нашли. Следы на траве. Остаточное поле на каменном основании. Доклад любого полицейского, видевшего их в первые минуты. Слова врачей, сказанные в коридоре, когда они думали, что рядом только свои.

— Шардал закрыл доступ.

— Шардал не сможет закрыть всё. Никто не сможет. У каждого врача есть ученик, у каждого пожарного мага — помощник, у каждого помощника — брат, у каждого брата — долг, любовница или желание казаться важным. Найдите не тайну, а человека, которому хочется заговорить.

Орн поклонился.

— Я подключу внешних сборщиков.

— Только не церковные каналы. После указа Логриса и решения Совета любой храмовый интерес к «Белым липам» будет выглядеть признанием вины.

— Через торговые дома?

— Через торговые дома, страховые конторы, поставщиков клуба, врачебные лавки, людей, оценивающих ущерб. Пусть спрашивают не об Ардоре, а о выплатах, мебели, пожаре, ремонте, погибшем садовнике. Главный вопрос спрятать в десяти скучных.

Орн записал.

— А остатки Ордена?

— Если Нотт жив, он теперь мешает всем. Шардал будет выжигать Орден официально, и через его склады может подойти к нашим старым следам. Найдите Нотта раньше Талиса, если сможете. Если не сможете, сделайте так, чтобы он не рассказал ничего лишнего.

— Убить?

— Если нет другого способа.

Магистр Орн не стал уточнять, что считается другим способом. В Ларнасе взрослые люди не тратили время на невинные вопросы, когда ответ был очевиден.

Лаорн взял вечернюю газету и бросил её на стол.

— И ещё. Прекратить повторять в нижних залах, будто взрыв в «Белых липах» доказал исключительность Таргор-Увира. Он доказал только то, что мы снова не знаем достаточно. Установка не любит восторженных дураков.

— Операторы получат приказ?

— Сегодня.

— Да, ваше высокопреподобие.

Орн вышел. Лаорн остался у карты. Место расположения клуба было отмечено маленькой чёрной точкой. Рядом он поставил ещё одну, где по слухам нашли Ардора и Эльгу. Расстояние вышло слишком большим для обычного падения и слишком малым для полноценного переноса так как пространственный вихрь точки старта, мешал построить точку фингиша меньше чем в паре километров. Он не знал, что произошло между этими двумя точками, и именно это раздражало сильнее всего.

Через несколько минут в кабинет вошёл служитель с закрытым пакетом из нижнего комплекса. Внутри лежал короткий доклад по объектам В-3 и В-4. Женщина, куда вселилась призванная сущность, несмотря на полный курс обучения в машине знаний, отказывалась коммуницировать с людьми. Ей снова показывали простые картинки, пытаясь восстановить контакт и понять, какие слова и предметы она узнаёт без общего языка: еда, вода, оружие, человек. На изображение оружия она отреагировала резко и ударила по защитному барьеру камеры. Барьер выдержал, но от удара по нему пошёл выброс силы, и оператор, стоявший слишком близко, получил ожог руки.

Мужчина после переселения, сразу приступил к изменениям тела, но просто стал крепче и выше и тоже не желел общаться, хотя вёл себя менее агрессивно.

Лаорн прочитал доклад, поставил отметку и написал на полях: «К барьеру без нужды не подходить. Отдельно проверить реакцию на изображение двери».

Потом он взял отдельный лист и начал распоряжение по сбору сведений о «Белых липах».

В Марсане в это же время Талис принимал второй вечерний доклад.

Карта на стене изменилась. Красных булавок стало больше, но часть уже заменили чёрными: адрес взят, помещение опечатано, люди задержаны или ушли раньше. Соляная улица дала склад. Мельница у Хольмского тракта дала мастерскую таймерных связок. Черепичная улица — возчика. Переплётная мастерская — старые шифровальные книги и список абонентов закрытого клуба историков, половина которых теперь с ужасом пыталась доказать, что они ходили туда только ради споров о древней орфографии. Фонд медицинских кухонь дал два счёта, один невинный, один с серебряной пылью в графе «кухонная посуда».

Лунгар вошёл с последней папкой.

— Нотта на мельнице не было. Но нашли письмо, сожжённое не до конца. Упоминается «северный дом у старых каменоломен» и человек по имени Ларс Вельд. Проверяем.

— Связь с Ларнасом?

— Прямая — нет. Но Нотт действительно ругал Ларнас в черновых записях. Там есть фраза: «Святые хозяева хотят сосуд, мы оставим им пепел». Похоже, покушение было его собственной войной против всех сразу.

— Значит, живым он особенно ценен.

— И особенно не захочет быть живым.

— Поэтому группы брать с магами подавления. Не геройствовать. Если он начнёт запускать закладку, стрелять до разговора.

Лунгар положил на стол ещё один лист.

— Из дворца пришло распоряжение по Министерству эфиристики. Комиссар назначен, архивы закрыты, все формы допусков аннулируются с полуночи. Половина министерства уже пишет жалобы, вторая половина пытается понять, кому теперь кланяться.

— Пусть кланяются своему неумению удержать доверенные секреты.

— Есть просьба от нового комиссара: дать ему двух наших людей для первого входа в архив ранних призывных технологий.

— Дадим четырёх. И прокурора. В таких архивах люди любят внезапно находить старые правила, по которым никто, кроме них, не имеет права входить в комнату.

— Что делать с жрецами, которые уже пришли по линии Марсанского храма?

— Если от Элмара Роша, принять. Если из Ларнаса, посадить в малую приёмную, дать горький солго без сахара и переписать всех, с кем они разговаривали по дороге.

Лунгар кивнул и не ушёл сразу.

— Вы думаете, Ларнас уже знает о взрыве?

— Конечно знает. Вопрос в том, что именно.

— Они будут искать подробности.

— Уже ищут.

— Тогда нам нужно закрыть всех свидетелей, врачей, пожарных магов и людей клуба жёстче.

— Не жёстче. Умнее. Жёсткость вызывает разговоры. Умная скука их убивает. Врачам — приказ о медицинской тайне и ответственность. Пожарным — отдельный технический отчёт без лишних слов. Людям клуба — компенсации, охрана и предупреждение, что любой разговор с иностранным торговцем, жрецом или газетчиком до окончания следствия будет