Сорок третий 8 - Андрей Борисович Земляной

Патриарх помолчал.

— Добровольно.

— Насколько слово «добровольно» вообще применимо к человеку, которому с детства говорили, что высшая честь — отдать тело и жизнь Первому Ответу. Но он понимает достаточно. Он знает, что может умереть. Он знает, что после удачного внедрения уже не будет прежним человеком. Он считает это служением.

— Вы считаете его пригодным?

— Нет. Я считаю его лучшим из тех, кто у нас есть. Это разные вещи.

Патриарх слегка наклонил голову.

— Значит, вы сами понимаете, что он не Ардор.

— Конечно. И магистр Орн понимает. Поэтому опыт промежуточный. Мы не пытаемся получить бога и не требуем от Сордена невозможного. Нам нужно понять, как установка ведёт себя при ответе выше обычного боевого уровня: где рвётся связь, как реагирует тело, можно ли удержать внешнюю волю, какой объём силы проходит через управляющие линии, сколько времени сосуд сохраняет себя.

— Вы говорите о человеке как о приборе.

Аврел ответил не сразу. Он мог бы сказать привычное, что служение требует жертв, что тело принадлежит богам, что жизнь одного ничтожна перед возвращением Первого Ответа. Все эти слова в Ларнасе знали слишком хорошо, и именно поэтому они плохо работали в серьёзных разговорах.

— Я говорю о нём как о человеке, который сам решил быть сосудом. Это не делает опыт мягче. Но делает его возможным.

Патриарх встал и прошёл к шкафам. На одной из полок стояла небольшая тёмная папка без внешней надписи. Он достал её, положил на стол, но не открыл.

— В старых запретах есть прямое указание: не использовать добровольцев, если согласие получено внутри культа ожидания. Считалось, что человек, воспитанный в жажде ответа, не способен отказать свободно.

— Эти запреты писали люди, у которых уже была полноценная Машина призыва, ограничители и очередь. Они могли позволить себе осторожность. Мы работаем с обломками знаний, чужими деталями, украденными расчётами и войной на внешних кругах. Если мы будем соблюдать все правила тех, кто имел полный инструмент, мы не получим ничего.

— Или получим то, чего правила как раз боялись.

Аврел посмотрел на отца. Теперь в библиотеке не было свидетелей, но он всё равно не сказал «папа». После прошлого запрета это стало бы не близостью, а мелкой демонстрацией.

— Мы уже получили призывы В-3 и В-4. Они опасны, но реальны. Установка открывает Порог и проводит живую форму. Значит, спор больше не о том, возможно ли. Спор о том, сколько риска мы готовы принять на следующем шаге.

— И вы предлагаете принять много.

— Меньше, чем при попытке взять Ардора сейчас. Меньше, чем при верхнем зове без испытания. Больше, чем при ожидании. Но ожидание сегодня не нейтрально. Шардал уже идёт по нашим следам. Орден своими взрывами и обидами поднял слишком много грязи. Если Талис выйдет на Храм умиротворения до того, как у нас будет результат, мы получим не богословский спор, а штурм, международный скандал и потерю не установки а потерю всего что мы строили.

Патриарх открыл тёмную папку. Внутри лежали старые копии описаний, сделанные ещё до раздела инойских технологий между странами. Аврел знал эти листы. Ограничительные узлы. Очередь. Фильтры верхних уровней. Запрет на прямой проход сущностей, способных удерживать себя без согласия оператора. Всё то, чего у них не было и что он считал не только защитой, но и цепью.

— Вы лично будете вести опыт? — спросил Патриарх.

— Да.

— Почему?

— Потому что магистр Орн не удержит управляющую линию, если ответ окажется сильнее расчётного. Операторы хороши, но они привыкли к приборной работе. Здесь нужна не только техника. Нужна воля, которая не отдаст зов назад при первом сопротивлении.

— И вы полагаете, что ваша воля лучше?

— Я полагаю, что лично отвечаю за Первые Врата. Если я требую от Сордена лечь в круг, от операторов — держать установку, а от вас — разрешить риск, я не могу стоять в стороне.

Патриарх закрыл папку и подошёл к окну. За стеклом начинался день: белые стены Ларнаса, узкая линия крыш, флаги у дальних храмовых ворот, паломники на лестнице. Всё это держалось не только верой, но и привычкой людей считать Ларнас старше, выше и твёрже любых корон. Если Храм умиротворения раскроют как место тайных опытов, эта привычка разрушит всё здание. Если опыт удастся, Ларнас сможет назвать всё так как захочет.

— Когда? — спросил Патриарх.

— Сегодня ночью. Сорден готов. Каналы после последней прокачки стабилизировались. Дольше держать его в подготовленном состоянии нельзя: начнётся откат, и придётся заново вести лечение.

— Кто знает?

— Магистр Орн, старшие операторы, врачебная группа нижнего комплекса, двое хранителей печати, охрана внутреннего круга. И Сорден.

— Нижний комплекс закрыть с полудня. Внешние каналы молчат. Все, кто участвует, остаются внутри до моего распоряжения. Никаких докладов в письменном виде до завершения. Если опыт сорвётся, я хочу знать первым.

— Разумеется.

— Нет, Аврел. Не разумеется. После ваших последних самостоятельных решений я хочу услышать ответ.

— Вы узнаете первым, Ваше Святейшество.

Патриарх повернулся к нему.

— И ещё одно. Если во время опыта появится признак верхнего ответа, вы не усиливаете зов без моего прямого разрешения.

— Мы не зовём бога.

— Я не спрашиваю, кого вы собираетесь звать. Я говорю о том, что может прийти. Если Порог ответит выше расчёта, вы закрываете ход, даже если вам покажется, что до победы осталось одно усилие.

Аврел молчал достаточно долго, чтобы Патриарх заметил.

— Ответьте.

— Я закрою ход, если магистр Орн подтвердит выход за расчётный уровень.

— Не магистр Орн. Вы. Немедленно.

— Если закрыть слишком рано, мы потеряем единственный шанс понять, что находится выше базового рабочего уровня.

— Если закрыть слишком поздно, вы можете потерять больше, чем шанс.

Аврел опустил глаза к тёмной папке, потом снова посмотрел на Патриарха.

— Я принимаю приказ. При выходе за пределы промежуточного уровня зов закрывается.

Патриарх понял, что это не совсем то же самое, что полное согласие. Но в Ларнасе часто приходилось работать не с искренностью, а с формулами, которые потом можно предъявить человеку как цепь.

— Идите. До вечера я хочу видеть Сордена.

— Он будет приведён.

— Не приведён. Представлен. Пока он человек, а не расходный материал.

Аврел поклонился.

— Да, Ваше Святейшество.

Сорден Вайр ждал в нижнем крыле Храма умиротворения, где раньше