Черта. 1791–1917. К 100-летию отмены черты оседлости - Александр Семёнович Энгельс

традиция и местечковая патриархальность. Впрочем, играя общую сдерживающую роль, они оказались бессильны против романтического порыва одиночек — тех, кого с легкой руки ученого-этнографа Льва Гумилева называют пассионариями — людьми с неуемной жаждой деятельности и стремлением к активному преобразованию мира.

Все больше молодых людей с еврейскими корнями, как внутри Черты, так и за ее пределами, устремлялись в политическую борьбу, вливались в революционное движение, состоявшее из весьма разнообразных идеологических течений. Выходцы из еврейской среды играли важную роль в самых мощных революционных организациях — эсеровской и социал-демократической.

Участие революционеров-евреев в деятельности социал-демократической партии общеизвестно и представляет собой популярный штамп в общественном сознании. Заметим лишь, что в большей мере статистика участия евреев в РСДРП объективна в отношении начального периода создания партии, то есть 1898 года, когда в Минске, типичном городе Западного края, нелегально собрался ее первый съезд. Подготовлен он был шестью организациями: четырьмя региональными «Союзами борьбы», еврейским Бундом и киевской «Рабочей газетой». Но в персональном составе участников — делегатов от шести организаций из девяти имен пять выделялись явно: Шмуэль Кац, Арон Кремер, Абрам Мутник, Борис Эйдельман, Натан Вигдорчик.

Поскольку все они были вскоре арестованы полицией, следующий, II съезд РСДРП проходил за границей. Главным политическим оппонентом Ленина, выступавшего за формирование партии диктаторского типа, стал Юлий Мартов (подлинная фамилия Цедербаум), выходец из семьи одесских евреев. В созданной им после раскола РСДРП партии меньшевиков, отрицавшей любую диктатуру, в том числе и диктатуру пролетариата, было шесть ключевых фигур, среди которых, кроме самого Мартова, присутствовал под революционным псевдонимом Федор Дан сын петербургского аптекаря Гурвича, а также Павел Аксельрод, сын местечкового шинкаря, разорившегося до состояния чернорабочего.

По мере роста революционных партий процент евреев в них сокращался, но все же оставался значительным. Историк О. Будницкий подсчитал, что среди 3 тысяч революционеров и оппозиционеров, игравших заметную роль в период событий 1917 года, евреев было около 300, то есть 10%. Но в руководящих органах власти сразу после революции их доля оказалась вдвое выше, чему есть вполне разумное объяснение: евреи составляли преимущественно городское население, причем образованную его часть.

Еще более удивительны примеры участия евреев в партии социалистов-революционеров (эсеров), созданной после нескольких лет подготовки в январе 1902 года. Особенностью этой партии, наследницы народнических организаций, стала крайняя форма «революционности», выражавшаяся, в том числе, в терактах против чиновников высокого ранга. Уже через три месяца после образования партии эсерам удалось застрелить министра внутренних дел Сипягина, причем сделано это было предельно дерзко: студент-боевик в форме офицера-адъютанта явился в здание Комитета министров и, передавая министру пакет «от великого князя», разрядил в него револьвер.

Этот теракт стал началом деятельности Боевой организации эсеров — самостоятельной, глубоко законспирированной структуры. Программу Боевой организации написал один из ее создателей, Михаил Гоц, внук известного чаеторговца Вульфа Высоцкого. Непосредственное руководство грозной ячейкой осуществлял сначала Григорий Гершуни, а затем Евно Азеф. Судьба каждого из них поистине фантастична.

Григорий (Герш-Исаак) Гершуни был родом из литовской части черты оседлости. Он рос застенчивым ребенком, выучился на аптекаря и начинал свою жизнь с весьма мирных занятий: организовал начальную еврейскую школу для мальчиков, читал просветительские лекции взрослым. Но постепенно, увлекшись идеями политической борьбы, Гершуни стал меняться. К революционному делу он отнесся чрезвычайно серьезно: перешел на нелегальное положение.

Созданная Гершуни Боевая организация не имела аналогов по уровню профессионализма и конспирации. Тем не менее, через несколько лет ее руководитель был арестован, и ему пришлось пройти известный путь: Петропавловская крепость, Шлиссельбург, Акатуйский каторжный лагерь в Сибири. Однако сломить подобными испытаниями волю таких бойцов революции, как Гершуни, было невозможно. Он совершил побег, использовав для этого бочку с капустой, металлическую тарелку для защиты от шашек, которыми проверяющие протыкали капусту, и трубку для дыхания. Затем безукоризненная эстафета доставила его к железной дороге, откуда он, двигаясь в противоположную от ожиданий полиции сторону, сумел добраться до Владивостока. Потом были корабли, Япония, восторженный прием героя-революционера в Америке… Интересно, что особую гордость за Гершуни испытывали поселившиеся в Соединенных Штатах евреи из первой волны эмиграции. Что неудивительно — он был, конечно же, ярким, волевым и талантливым человеком.

Преемником Гершуни на посту руководителя Боевой организации стал Евно Фишелевич Азеф, сын бедного портного из Гродненского местечка. Путь его в революцию был менее романтичен: будучи бедным студентом, Евно был завербован полицией для получения сведений о его подозрительных товарищах. Выполняя хорошо оплачиваемую работу (впоследствии Азеф стал самым дорогим агентом охранки), он внедрился в круг социалистов-революционеров, участвовал в первом съезде и создании партии эсеров, вошел в Боевую организацию. Полиция получала от него сведения о готовящихся терактах и радостно отчитывалась об их предотвращении. Однако ряд террористических актов Евно довел до конца, оправдываясь перед шефами тем, что даже он не всесилен и что есть революционеры, действующие независимо от него.

Немыслимый баланс между революционерами и полицейскими приводил к тому, что обе стороны безоговорочно доверяли Азефу — ведь и те и другие опирались на реальные результаты его деятельности. Полицейским он предъявлял предотвращение почти подготовленного покушения на Николая II, революционерам — успешные теракты и убийства чиновников высшего ранга: министра внутренних дел Плеве (1904) и великого князя Сергея Александровича (1905). Осуществляя эти теракты, Азеф буквально творил чудеса: он смог создать целую сеть динамитных мастерских в городе, наводненном полицией, сумел организовать неуловимую систему слежки за потенциальными жертвами — со сменой экипажей и повозок, с переодеванием агентов…

В конечном итоге сложилась ситуация, когда Евно Азеф сам решал, кому из высших чиновников жить, а кому нет. Приглядевшись к списку его жертв, можно заметить одну деталь: они были не только опорой самодержавия, но и отъявленными антисемитами, ответственными за непредотвращение Кишиневского погрома, за выселение евреев из Москвы.

Масштабы деятельности Азефа тем временем продолжали расти: он закупал в Японии оружие для революционеров, строил планы создания подводной лодки, чтобы напасть на яхту императора… Многие из его планов казались фантастическими, но приходится признать, что для Евно практически не существовало невыполнимых задач.

Последней стала задача избежать расправы, когда «двойная игра» была раскрыта. Эсеры организовали расследование, устроили свой революционный «суд», но справиться с Азефом им оказалось не по силам, он сумел непостижимым образом ускользнуть и от них, и от полиции и затеряться в Европе.

Так или иначе, но, как и во многих других областях жизни, роль евреев в революционной деятельности — в частности, в становлении РСДРП и партии эсеров — стала особенной.

Столь же особенной, какой она была и во многих других сферах: в науке,