Черта. 1791–1917. К 100-летию отмены черты оседлости - Александр Семёнович Энгельс

Как видим, потенциальным еврейским эмигрантам Америка представлялась не просто новой страной проживания, страной с большими возможностями и перспективами, но страной, где золото — буквально под ногами, и стоит лишь достичь ее, как самые несбыточные надежды воплотятся в жизнь. И хотя детство Голды Меир, о котором она вспоминает, пришлось на начало ХХ века, стремление евреев Российской империи попасть в «goldene medine» зародилось еще раньше, в 80-е годы XIX века.

Что же послужило тогда причиной — или причинами — многочисленной стихийной эмиграции евреев в Америку?

Основных, вероятно, было две, и главной принято считать еврейские погромы, прокатившиеся по западным и южным губерниям империи в 1881 и 1882 годах и связанные с реакцией на убийство террористами императора Александра II. Еще больше усугубили ситуацию введенные его сыном Александром III в 1882 году Временные правила, которые, как уже было сказано в очерке о законодательстве, отменяли некоторые ранее существовавшие вольности: в частности, запрещали евреям вновь селиться в деревнях, приобретать недвижимость и арендовать землю вне местечек и городов, сокращали возможности торговли, вводили запреты на профессии и ограничивали поступление еврейской молодежи в учебные заведения.

В дальнейшем эмиграцию стимулировали новые правовые притеснения: выселение евреев из Москвы и Московской губернии в 1891 году, еще большее сокращение процентной нормы для поступления в учебные заведения. Подталкивали евреев к новому исходу и волна погромов (Кишиневский в 1903 году и погромы, связанные с русско-японской войной и революцией 1905—1907 годов), и обострение антисемитских настроений во время «дела Бейлиса» (1911—1913 годы), и другие события.

Второй причиной, повлекшей за собой массовую эмиграцию, стали специфические социально-экономические условия, сложившиеся в черте оседлости. При постоянном росте еврейского населения в местечках все труднее было найти работу, а селиться в деревнях и заниматься сельским хозяйством евреям было запрещено. Не лучшим было и положение евреев в разрешенных для проживания городах, где многие превращались в людей без определенных занятий и перебивались случайными заработками. Легко понять, почему в таких условиях полумифический образ «голдене медине» занимал воображение многих российских евреев и отчего так быстро и легко распространялась в еврейском мире мечта о земле сказочных возможностей, расположенной на противоположной стороне земного шара.

Для самой Америки жители черты оседлости, устремившиеся туда в конце XIX века, стали уже третьей волной еврейской иммиграции. Развитию ее благоприятствовали сдвиги, происходившие в экономике Соединенных Штатов. Быстрый рост американской промышленности с ее ориентацией на выпуск массовой стандартной продукции, большое количество технических нововведений, высокий уровень механизации производства увеличили спрос на квалифицированную рабочую силу. С другой стороны, связанная с индустриальным ростом потребность в промышленном и топливном сырье требовала огромных человеческих ресурсов для тяжелого, неквалифицированного труда. Проще говоря, Америка испытывала потребность в дешевой рабочей силе, которую могла обеспечить только миграция из менее развитых в промышленном отношении стран. И на том этапе экономического развития США доля занятости представителей «новой» иммиграции составила в основных индустриальных отраслях более 60%.

Принципиальной особенностью еврейской эмиграции можно назвать ее семейный характер. Обычно после приезда в Америку одного из членов семьи (как правило, мужчины в трудоспособном возрасте) начиналась подготовка переезда его родственников, а иногда и друзей и даже просто вдохновленных примером земляков. Этот фактор определил особенность половозрастного состава еврейской миграции. На рубеже ХХ века женщины составляли 43,4% евреев-мигрантов, в то время как среди представителей нееврейских переселенцев этот показатель был существенно ниже. Количество детей младше 14 лет среди приезжавших в США евреев могло достигать 25%, что также свидетельствует о семейном характере еврейской эмиграции.

К концу XIX века процедура самого переезда стала относительно доступной для многих жителей Западного края — денег от продажи нажитого поколениями имущества уже хватало на оплату путешествия. Многие, кроме того, рассчитывали на помощь европейских и американских благотворительных организаций.

До 1914 года путь российских эмигрантов обычно начинался с городов, лежавших на пересечении нескольких железнодорожных маршрутов, например, с Киева, Варшавы или Бродов. Затем путь лежал вглубь континента, чаще всего в Вену, Берлин или Бреслау, а оттуда уже в какой-нибудь портовый город. Крупнейшими портовыми городами, в которых эмигранты из Восточной Европы обычно садились на корабль, плывущий в Америку, были Гамбург, Бремен, Амстердам или Антверпен. Особого упоминания заслуживает маршрут, проходивший через Англию: из Гамбурга или Бремена по Северному морю эмигранты плыли до Лондона, а затем, на судах английских морских линий, — из Ливерпуля в Нью-Йорк. Такой вариант обходился дешевле прямого сообщения из германских портов; к тому же, именно в Великобритании эмигранты могли рассчитывать на помощь англо-еврейских благотворительных обществ. Несмотря на то что у русских евреев существовала возможность добраться до Америки напрямую из какого-нибудь российского портового города, например из Либавы, этот путь был не так прост: здесь необходимо было предъявлять российский паспорт, доказывать легальность выезда семьи из страны.

Более безопасным считался технически несложный незаконный переход российско-немецкой границы. Он не только избавлял эмигрантов от всех тягот и затрат, связанных с приобретением документов, но и позволял им избежать тщательной проверки со стороны немецких чиновников, относившихся особенно придирчиво к обладателям российского паспорта. Трудности получения самого паспорта для выезда состояли и в длительности его оформления, и в высокой цене, и в возможном отказе — например, если эмигрировал молодой человек призывного возраста, а в многодетных семьях так было почти всегда. Поэтому распространенной стала практика тайного перехода границы под руководством специально этим занимавшихся (и неплохо на этом зарабатывавших) людей.

Информацию о том, как решать многочисленные «технические» проблемы переезда, выходцы из Черты могли найти в русско-еврейской периодической печати, в разделах «Заграничная хроника», «Эмиграция» и т. п., а также в специальных брошюрах: «Путь эмигранта через европейские страны», «Медицинский осмотр эмигрантов», «Наставления к получению заграничного паспорта». Встречались и «методички», посвященные определенному маршруту, например изданная в 1911 году в Петербургской типографии «Лурье и К°» брошюра «Либава. Указания для эмигрантов, направляющихся через этот порт».

В этих пособиях были детально описаны маршруты, требования иммиграционных чиновников, условия пребывания на контрольно-пропускных пунктах. С 1907 по 1914 год в Петербурге на идише выходил информационный бюллетень «Der Yiddisher Emigrant», где публиковались практические советы по эмиграции. Расхожий сюжет об опасностях пересечения границы и обманах со стороны проводников был непременной составляющей многих иммигрантских рассказов, воспоминаний и художественных произведений. У некоторых авторов подобные описания принимали характер приключенческой истории, что было полностью востребовано в среде читателей — недавних нарушителей, которые с радостью узнавали себя