Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

— И мы разъедемся по своим путям?

— Именно так.'

Прошло почти ровно два года с момента, как на караван, движущийся в сторону Пресного, напали бандиты Шанти’Ра. Два года с момента, как Ардан ничего не смог, кроме как проиграть в драке убийце своего отца. Два года, как он сорвался на Марта Борскова по той простой причине, что и сам мало чем отличался от обычного обывателя. Ард тогда понятия не имел, на что способны те или иные маги и требовал от Борскова невозможного.

Два года…

Два года назад Йонатан предложил оркам решить все миром. Просто отдать им то, что у Плащей и переселенцев получилось срезать с Шагальщика. И, наверное, можно было бы сказать, что и Арду следовало поступить так же. Что ему эти два десятка бандитов и эксы пассажиров в поезде, правильно?

— Чего молчишь, маг⁈ — постепенно терял терпение Дзивиш.

Арди повернулся к вагону. Там, среди окон, он увидел то, что искал. Два изумрудных глаза со сверкающими искорками внутри. Он посмотрел на Тесс, она на него. Прошло мгновение, затем еще одно, и его жена коротко, едва заметно, неразличимо для человека даже в самый яркий полдень, кивнула. Но этого было достаточно для глаз матабар. И достаточно для Ардана.

Он повернулся обратно к бандитам.

— Знаете, господин Дзивиш, у меня отпуск и вообще, я бы, как бы это ужасно ни звучало, предпочел бы, чтобы вы выбрали другой состав, — Ард знал, что это действительно прозвучало весьма скверно, но он не хотел лишний раз врать. — Но вы выбрали именно этот. Именно со мной. И теперь… каждый раз, когда я буду слышать, что в степи произошло ограбление или убийство или что-то в этом духе, я буду думать, что это сделали вы и ваши люди. И тогда, получается, какая-то доля ваших злодеяний окажется и на моей совести тоже.

Еще прежде, чем Ардан отодвинул краем книги полу пиджака, демонстрируя характерную ременную бляшку, которую носили работники второй канцелярии, Дзивиш уже все понял:

— Стреляйте! — завопил он, выхватывая оба револьвера. — Стреляйте по этому ублюдку!

— Мне жаль, господин Дзивиш, но я не могу вас отпустить, — договорил Ардан. Пусть его уже и не слышали. Пусть последние слова он произносил под градом пуль, исчезающих в коротких вспышках на поверхности щита. Но Ард все равно посмотрел в глаза лошади и добавил на языке диких зверей короткое: — Прости, степной брат.

Одновременно с шагом за щит, Ардан ударил посохом о землю. Тут же вокруг него вспыхнули десятки дисков модифицированного «Щита Орловского». Один за другим они, быстрее, чем улавливал глаз, быстрее, чем в принципе было способно человеческое сознание, подстраивались под траектории пуль, рассыпаясь вместе с ними в разноцветных вспышках.

Бандиты стреляли, что-то кричали, матерились, а Ардан лишь мерно стучал посохом о землю. Если бы у него тогда, на Первой Станции, оставалась Лей, происходило бы то же самое. Ему больше не требовалось ни бегать между бочками, ни ползать по стенам с зажатым в зубах клинком.

Под его ногами расцветали белоснежные печати, а с навершия посоха, втянув из пространства влагу, срывались ледяные копья. Каждое не меньше метра длиной, толщиной в запястье взрослого мужчины, они бесшумно проносились над медовой травой выцветшей степи. Лишь на миг освещая ее вспышками скудного, отраженного света, они неизменно находили свою цель.

Пронзая тела бандитов, они сбрасывали тех с седел, но до земли долетали вовсе не пробитые насквозь, окровавленные тела. Вовсе нет. Травы касались обезображенные, застывшие в каких-то нелепых, перепуганных позах ледяные скульптуры, следующим мгновением уже разлетавшиеся на десятки сине-алых осколков. Какие-то застревали в земле, а другие катились вниз под холм, все ближе и ближе к составу, в котором крики, как мужские, так и женские, сменились тишиной.

С крыши вагона так и не прозвучало ни единого выстрела.

Кто-то из бандитов пытался уйти, лихорадочно стегая перепуганную лошадь, но и у них ничего не выходило. Заклинания оказывались быстрее разгоряченных мышц степных скакунов. Раз за разом ледяные копья отправляли на суд Вечных Ангелов все новых бандитов, пока, наконец, спустя меньше, чем несколько секунд, весь склон не был усеян кроваво-белыми ледяными осколками.

Ардан смотрел перед собой на поруганную траву и вскопанную землю. Нескольким лошадям удалось уцелеть. Они уносились, вместе с ледяными осколками чужих ног и торсов, куда-то вдаль бесконечной степи.

Всего несколько секунд. Меньше, чем некоторым требуется, чтобы узнать лицо старого знакомого перед тем, как с ним познакомиться.

Всего несколько секунд. И почти два десятка трупов.

Ардан постоял еще немного, после чего в который раз произнес короткое:

— Ahgrat.

Два года назад, он бы, наверное, даже не решился на нечто подобное. А теперь… теперь он спокойным шагом возвращался обратно к жене, уже планируя, чем им заняться и о чем поболтать, чтобы скоротать время до момента, как на горизонте появится другой состав. Но, скорее всего, ему придется потратить примерно половину времени от вынужденной остановки, чтобы написать отчет для Черного Дома.

За его спиной валялись обезображенные магическим льдом тела, а Ард уже даже не помнил, как звали их главаря, и размышлял о бумажной волоките.

Интересно, что это о нем теперь говорило…

Глава 159

Дельпас показался за окном вагона ближе к полудню, и Ардан, увидев знакомый город после долгой разлуки, поймал себя на странном чувстве. Нет, не то, чтобы сам город как-то изменился, скорее поменялось то, как Ард на него смотрел.

Дельпас, как и Лазурный Город, расположился на холмах, только в данном случае каменные волны спускались не к морю, а к широкой глади Синего озера. Водный простор привычно пестрел десятками судов: тяжелые баржи, осевшие под грузом руды и леса, неторопливо ползли к причалам; между ними шныряли юркие буксиры, оставляя за кормой дымные хвосты; а у дальнего берега выстроились в очередь плоскодонки с зерном. Все это богатство стекалось сюда по рекам с Алькадских предгорий и дальше расходилось по складам, перерабатывающим заводам и фабрикам, чьи кирпичные трубы дымили вдоль всей береговой линии.

Сам город карабкался от воды вверх по склонам, крутыми улицами расчерчивая холмы ветвящимися полосами. По ним, цепляясь за натянутые тросы, ползли вагончики канатных трамваев, выкрашенные в зеленый с золотом, и на самых крутых подъемах пассажиры едва ли не гроздьями висели на подножках. Рядом с трамваями соседствовали ломовые лошади, тянувшие телеги с бочками, чихали грузовики