Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов

её иномарка бесшумно отъехала, свернула за угол и растворилась в ночи. И я остался один на пустыре под тусклым фонарём — в мятой кофте, в джинсах с запахом её духов и с ощущением, что день закончился не конспектами, а очередной жирной отметкой в её личной книге учёта.

В общагу я шёл медленно, пошатываясь. Ветер холодил лицо, но внутри было горячо и странно спокойно.

Ну и денёк, Орлов, — подумал я, глядя на редкие звёзды над общагой. — Да и ночка тоже… выдалась интересная.

На вахте тётя Зина глянула подозрительно, но промолчала — видимо, вид у меня был такой, что связываться не хотелось. Затем я поднялся к себе, рухнул на кровать и уставился в потолок.

Конспекты по вегетативной нервной системе так и остались лежать раскрытыми на столе.

Ну ничего. Завтра будет новый день, новые тренировки, новые взгляды Алисы, новые атаки Ирины и новые приказы Татьяны, а также продолжение отношений с Софьей. А сейчас можно было просто закрыть глаза и провалиться в сон.

Что я и сделал.

Глава 12

Прокурор на льду

Пробуждение на следующий день было таким, будто меня ночью не просто вывернули наизнанку, а ещё и прополоскали в ледяной воде, потом отжали, а потом забыли повесить сушиться.

Я открыл глаза и уставился в потолок с тем самым чувством, когда понимаешь, что вчера ты явно перебрал. Не с алкоголем — с жизнью. Тело гудело, как трансформаторная будка, а мысли ворочались тяжело, словно камни в бетономешалке.

Ну что, Орлов, — задумался я, глядя на трещину в штукатурке, которая уже стала мне почти родной. — Теперь ты не просто массажист, а многостаночник в постельном цеху. Интересно, есть ли у нас в штатном расписании такая должность? И главное — надбавка за переработку? Переработка, кстати, была налицо. Во всех смыслах. Мой «дружок» сейчас мирно дремал, но я-то знал — это затишье перед бурей. Сегодня новый день, а значит, новые испытания для него и для моей нервной системы.

С трудом оторвав голову от подушки, я сел и оглядел комнату. Конспекты по вегетативной нервной системе так и лежали раскрытыми на столе, словно немой укор.

Да-да, я помню, — мысленно обратился я к ним. — … парасимпатика, симпатика, краниальный отдел… но ты, млять, только попробуй сохранить эту самую парасимпатику, когда тебя за день столько женщин до оргазма доводят.

Усилием воли я заставил себя встать, затем проверил телефон — сообщений от Татьяны не было. Это, с одной стороны, радовало, а с другой — тревожило.

Вчерашний её визит… меня порядком удивил. — при воспоминании об этом по телу пробежала тёплая волна, и «дружок» чуть шевельнулся, напоминая о себе. — Тихо ты, — мысленно прикрикнул я на него. — Нам ещё до работы доехать надо.

Сборы на работу были быстрыми и почти автоматическими.

Душ, чистая футболка и джинсы. Я глянул в зеркало. Видок был… ну, скажем так, «после вчерашнего». Круги под глазами, лёгкая небритость, взгляд усталый явно от недостатка отдыха и сна, но с искрой предвкушения новых «стычек» с девушками.

В автобусе я устроился у окна и попытался собрать мысли в кучу. Их было много, и все — про женщин.

Софья… блин, я же её вчера поцеловал. И она даже сказала… спасибо… А я? А я чувствую себя так, будто украл конфету у ребёнка. Она же совершенно другая, и если она узнает про мой «график», то точно скажет: «Лёш, ты, конечно, хороший, но иди-ка ты со своим членом в закат». И будет права.

Я вздохнул и перевёл взгляд на мелькающие за окном пейзажи.

Ирина… эта девушка вообще с катушек слетела. Вчера кончила под моими пальцами и убежала, а сегодня точно потребует продолжения. — я глянул вниз. — Дружок, ты готов? Молчишь? Эх… а молчание ведь знак согласия. — откинул голову, закрыл глаза. — М-да… ощущения такие, будто сегодня нам с тобой придётся поработать сверхурочно.

Алиса… тут вообще отдельная песня. Даже не представляю, как она будет себя вести… также холодно, безразлично или что-то изменится? А её мать — та самая, которая, по словам Татьяны, устроила скандал в больнице.

Уф, надеюсь, она не захочет лично проверить, кто это там «спас» карьеру её дочери, а то, чую, что эта проверка будет с пристрастием.

Татьяна… ну, с ней-то всё понятно. Она — режиссёр этого театра. И если она вчера приезжала ко мне сама, значит, я теперь не просто инструмент, а… инструмент с расширенной гарантией. Или всё та же любимая игрушка, которую иногда берут в дорогу, а не только используют на рабочем месте.

Света… эта загадочная писательница с бордовой тетрадкой. Вчера она снова намекнула на «выезд на дом», и, судя по её улыбке, сценарий уже готов. Вопрос только в том, насколько жёсткий там рейтинг доступа…

Я закрыл глаза и мысленно простонал: «Млять, у меня вроде как гарем, но почему же я в нём словно заложник? Ирония судьбы, мать её. Мечтал… мечтал об этом, а теперь уже и едва справляюсь лишь с половиной возможных участниц».

Мерное покачивание автобуса сделало своё чёрное дело. Веки налились свинцом, мысли стали вязкими, как манная каша, и я сам не заметил, как отключился. Не просто задремал — вырубился. Напрочь. Как старый комп, у которого перегрелся процессор.

Перед глазами поплыли лица: властный взгляд Татьяны, хитрая ухмылка Ирины, тёплая улыбка Софьи, ледяное презрение Алисы, загадочный прищур Светы…

Все они кружились в каком-то безумном хороводе, а я стоял в центре и пытался понять, кто я — дирижёр этого оркестра или просто ударная установка, по которой все бьют. А Татьяна сидит на судейской вышке и ставит оценки. За технику. И за артистизм.

— Остановка «Улица Строителей», — пробубнил динамик.

Я вздрогнул и разлепил глаза. За окном мелькали совершенно незнакомые серые многоэтажки.

Мозг, ещё вязкий после сна, попытался сопоставить картинку с реальностью и выдал неутешительный вердикт: «Орлов, ты проспал. Всё. Конец».

— Да твою ж мать! — вырвалось у меня громче, чем следовало и пара бабушек у входа осуждающе покосились, а я, не обращая на них внимания, вскочил, рванул к двери и вылетел на остановку, едва не споткнувшись о бордюр.

Эта остановка была где-то у чёрта на куличках — район, который я видел, кажется, только на карте и то мельком.

Я перебежал дорогу и встал на остановке в обратную сторону, тяжело