Лед тронулся, тренер! Но что делать со стояком? Том 2. 18+ - Игорь Некрасов

Женщины остановились в нескольких шагах от меня, и я почувствовал себя мышью перед двумя кошками.

— Алексей, — голос Татьяны прозвучал ровно, но я уловил в нём нотку «терпи, мой мальчик, терпи». — Позволь представить: Елена Сергеевна Захарова, мама Алисы. Она хотела бы лично присутствовать на утреннем сеансе дочери.

Елена Сергеевна оглядела меня с ног до головы тем самым взглядом, который я уже испытал на льду. Она смотрела не как на мужчину, скорее как на товар на витрине. Оценила рост, комплекцию, руки, затем её взгляд на секунду задержался на моих ладонях, и я невольно сжал пальцы.

— Так это и есть тот самый массажист, который «спас» моей дочери карьеру, которую… в этих стенах чуть не угробили? — произнесла она голосом, в котором было столько же тепла, сколько в морозильной камере. — Молодой. Очень молодой.

— Эм… ну, я просто заметил небольшую асимметрию в движении и предположил, что проблема может быть механической, — начал я, чувствуя себя школьником на экзамене. — А дальше уже Татьяна Викторовна…

— Хорошо, — перебила она меня, даже не дослушав. — Я не люблю долгих предисловий. Сегодня я буду присутствовать на сеансе Алисы. Хочу лично убедиться, что вы знаете своё дело. И что не отвлекаетесь на посторонние вещи в силу… своего возраста.

Я буквально кожей почувствовал, как Татьяна за моей спиной закатила глаза. Елена же продолжала сверлить меня взглядом.

— Конечно, — кивнул я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Буду рад продемонстрировать свой подход.

— Подход? — она приподняла левую бровь, а затем хмыкнула и продолжила. — Хм… хорошо, Алиса будет через десять минут. Не опаздывайте. — сказала она и направилась в сторону моего кабинета, оставляя за собой шлейф приятных духов и ощущение надвигающейся грозы.

Татьяна в этот момент коротко выдохнула и посмотрела на меня взглядом, в котором читалось: «Видал какая стерва? А мне ведь с ней ещё целый день провести нужно».

— Держись, Лёш, — шепнула она. — Она… не злая, просто… очень боится за дочь. И не умеет это показывать иначе.

— Я понял, — прошептал я в ответ. — Это как с дикими животными: не делать резких движений и не показывать страх.

Татьяна мягко улыбнулась, чуть наклонилась ко мне и вполголоса произнесла:

— Именно. И удачи.

И она ушла, а я поплёлся в кабинет, чувствуя себя гладиатором, выходящим на арену. Только вместо львов — мамаша с ледяным взглядом.

Когда я вошёл в кабинет, Елена уже сидела на стуле у стены, скрестив ноги и достав телефон, который она держала так, будто это был пульт управления ядерным оружием.

Я начал готовиться, точнее, усердно делал вид, ведь у меня всё было готово, но просто стоять перед ней и ничего не делать казалось мне сверх неправильным и даже оскорбительным.

Всё это время взгляд её был прикован ко мне, отчего мои руки чуть подрагивали.

Так, Орлов, соберись. Ментол. Сегодня только ментол. Никакой ванили, никаких намёков. Чистая клиника. Ты — хирург, она — просто мышцы и фасции.

Я продолжал нарочито медленно перекладывать полотенца с места на место, делая вид, что занят делом, лишь бы не встречаться с ней взглядом.

Думай о мышцах, Орлов. Не думай о том, что её мать сейчас мысленно препарирует тебя, как лягушку на уроке биологии. Просто думай о мышцах.

Тишина в кабинете в этот момент начала давить на уши, а я сам уже не знал, что же мне такого еще переложить с места на место.

— Алексей, — вдруг раздался её голос — сухой, как осенний лист под ногами. — А почему вы вообще здесь работаете? Вы же студент-медик, насколько я поняла. Неужели не нашлось места по специальности?

Я замер с полотенцем в руках. Этот вопрос прозвучал не как проявление интереса, а как проверка — достоин ли я вообще находиться рядом с её дочерью.

— Ну… — я прокашлялся, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Во-первых, я ещё только на третьем курсе, до полноценной врачебной практики мне далеко. А во-вторых, мой дядя работал здесь массажистом, он меня и порекомендовал.

Она чуть приподняла бровь.

— Дядя? Это вы про Виктора?

— Да, Виктор Орлов.

Елена Сергеевна на секунду задумалась, будто что-то перебирая в памяти, потом едва заметно кивнула, произнеся:

— У него действительно были неплохие руки.

Неплохие руки, — мысленно передразнил я. — Да он, между прочим, лучший массажист в городе. И еще этот мастер своего дела предупреждал меня держаться от фигуристок подальше… Эх, дядя Витя, знал бы ты, как я твой наказ выполняю…

— А ваша специализация в медицине?.. — продолжила она, и я понял, что это только начало допроса. — Вы ведь уже выбрали основное направление?

Я открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент дверь открылась, и вошла Алиса.

Выглядела она… по-другому. Обычная её ледяная броня, казалось, дала трещину. Она казалась бледнее обычного, под глазами залегли тени, а в осанке не было той королевской уверенности — скорее скованность загнанного зверька. Присутствие матери явно давило на неё.

— Здравствуй, Алиса, — сказал я как можно нейтральнее.

Она лишь коротко кивнула и, не глядя на мать, начала раздеваться. Быстро и деловито. Сбросила обувь, стянула штаны, оставшись в спортивных трусишках и топе, и быстро легла на живот, уткнувшись лицом в подголовник.

Елена в этот момент не сводила с нас глаз.

Я налил в ладони ментоловое масло — резкий, холодящий запах заполнил кабинет, и это немного помогло и напомнило о моей профессии.

Ну, приступим, — подумал я и начал с плеч. Работал медленно, тщательно, проговаривая про себя каждую мышцу, чтобы, не дай бог, не соскользнуть куда не надо. — Трапециевидная. Надостная. Подостная. Всё чисто, всё профессионально.

Алиса лежала неподвижно, как статуя, и только когда я дошёл до поясницы и начал прорабатывать глубокие слои, она чуть вздрогнула и едва слышно выдохнула сквозь зубы.

— Ей больно? — мгновенно раздался резкий голос Елены. — Почему ей больно? Вы уверены, что делаете всё правильно?

Я заставил себя не дёргаться и спокойно, не оборачиваясь, ответил:

— Э-э-э… это нормальная реакция на проработку глубокого спазма в квадратной мышце поясницы. Хроническое перенапряжение из-за неправильной