Форс-минор, или артефакт без инструкции - Анна Викторовна Дашевская

Она откинулась на спинку кресла, отставила стакан с аква-витой и прямо взглянула на внука.

- Скажи мне, Джозеф, тебе чем-то мешает мой сын, а твой отец Дэниел Редфилд?

- Н-нет…

- Тогда, наверное, я чего-то не поняла. Если ты получишь расширенную доверенность, точно такую же, как у Дэниела, как будет управляться ферма, винодельня, овчарни и всё прочее? Дуумвиратом?37 И как ты считаешь, это пойдёт на пользу хозяйству?

По тому, как шевельнулись губы Джозефа, она поняла, что он выругался. Ладно, в такой ситуации она бы и сама не удержалась от пары слов из набора обсценной лексики, но ведь в простенькую одноходовую ловушку он влез сам, никто не заманивал. Да там даже не было кусочка сыра внутри! Нет, понятное дело, накрутила его Дафна, у неё на это целый день был… Хотя нет, за ужином Джозеф говорил о встрече с несколькими виноторговцами, о каких-то визитах, о том, что он зарезервировал стенд на весенней выставке в Вероне.

Верона…

- Кто поедет на выставку? – спросила она.

- Пока не знаю, - ответил Джозеф. – Мы всё это вообще-то не планировали, но я сегодня целый день в этой среде провёл и понял, что мы … недорабатываем. Недотягиваем. Да, у нас есть наш Совиньон Блан, но надо смотреть шире!

- Выставка в Вероне проходит в апреле, так?

- В марте, - он потёр лицо руками. – Придётся писать отцу, чтобы он прислал образцы, а я прямо отсюда поеду туда.

- Вот что, дорогой мой, - Лавиния постучала пальцами по ручке кресла. – Я оплачу участие нашей винодельни в шести главных выставках этого года, плюс пересылку образцов транспортными порталами. Посмотри сам, куда ещё нужно поехать – Манчестер, Нувель-Орлеан, Бордо… Но у меня есть условие: пусть Даниэла едет с вами и знакомится с тамошними университетами. Дашь мне список и даты, я напишу в ректораты. После вашего возвращения домой она идёт учиться в школу. Через год посмотрим, как получится её обучение вне дома, и вернёмся к этому разговору. Согласен?

Несколько мгновений Джозеф молча, потом встал и склонился над рукой своей бабушки.

- Спасибо! – проговорил он и вышел.

Стоило внуку закрыть за собой дверь, как в открытую форточку влетел магвестник. Лавиния развернула листок: писал лейтенант Ханссен.

«Стажёры вернулись из Нюгхорда с информацией. Нам завтра перейти к вам? Или ждать вас здесь, в Христиании?».

- С информацией… - проговорила Лавиния. – И возможно, даже полезной. И всё равно, раз уж я обещала послезавтра отвести Дани в Гильдию к Хорусу, таскаться туда ещё и завтра – это перебор.

Она создала ответный вестник с двумя короткими фразами: «В десять в моём кабинете в Службе магбезопасности. Только отчёт от стажёров», и отправила, щёлкнув пальцами. Потом тяжело поднялась, закрыла форточку и пошла спать.

Уже засыпая, почти убаюканная стучащим в окно дождём, она вдруг увидела карту, которую так долго разглядывала сегодня. На карте светились несколько ярких точек, и самой яркой был вовсе не большой, шумный Реймс, а крохотный, никому не известный городок Ретель. И теперь Лавиния ясно увидела, что именно Ретель находится в центре неправильного многоугольника с вершинами в остальных городах из списка, принесённого лейтенантом.

- Значит, наш артефактор живёт в этом самом Ретеле или рядом с ним… И завтра я сама начну там копать!

ГЛАВА 16

Ровно в десять утра лейтенант Ханссен стоял у двери знакомого ему кабинета. Глубоко вздохнул, потом постучал и вошёл.

Госпожа Редфилд была на месте – стояла у окна, глядя на Сену под проливным дождём.

- Ужасно не люблю февраль, - сказал она, поворачиваясь. – Вот могу понять тех, кто именно в феврале, в самую гадкую погоду, веселится, танцует и устраивает карнавалы, надо ж как-то весну приманивать.

- Мне кажется, ноябрь ещё хуже, - чистосердечно ответил Ханссен.

- Тоже верно, - Лавиния вернулась к столу, села и кивнула ему на стул напротив. – Ну, рассказывайте, что накопали ваши стажёры? Вполне качественные детишки, между прочим, я намекну вашему начальству, что таких работников надо придерживать при себе.

- Стажёры… - лейтенант вытянул из кармана блокнот и раскрыл его. – Значит, они мне подробно рассказали обо всех беседах. Им существенными показались четыре из них, ну, если не считать разговора с Антонисом Вестергаардом. Во-первых, нотариус. Тут всё было достаточно просто, жители деревни всегда обращаются к нотариусу в Хёльсингере, он там единственный, а до другого ехать не пять километров, а все пятьдесят. Нотариус нашёл копию документа, по которому Андреас Вестергаард отказывался от отцовского наследства в пользу брата. Ничего необычного, стандартный документ, заверенный двумя свидетелями.

- Свидетели?

- Секретарь нотариуса и адвокат из соседней конторы. Но тут другое важно: Антонис также обращался к этому мэтру совсем недавно. С вопросом…

- Ну? – Лавиния приподняла бровь.

- Включается ли в наследственную массу имущество самого Андреаса, если тот вдруг умрёт раньше брата? Нотариус категорически заявил, что документ касался только и исключительно имущества их отца, и всё это имущество Антонис получил одиннадцать лет назад, когда отец отправился в чертоги Одина.

- Одиннадцать лет назад… А Андреас где был в это время?

- А вот это – следующие пункты доклада, - тут Ханссен широко улыбнулся. – Итак, на похороны отца Андреас приезжал, его видели жители деревни, хотя брат и утверждает, что хоронил он один.

- Угу, и это было одиннадцать лет назад?

- Чуть меньше. В октябре две тысячи сто семьдесят седьмого. Артефактор был жив и здоров, выглядел цветущим. Одна из жительниц деревни отметила, что одет он как-то странно, не по погоде, слишком легко.

- Артефактор же, - пожала плечами Лавиния. – Включил амулет обогрева, и хоть голый в мороз ходи. Хорошо, это понятно. Что ещё?

- Дальше, интересную вещь нам рассказали деревенские мальчишки, мы их опросили, как вы посоветовали. Они заметили, что дядя Антонис стал себя по-другому вести. Наверное, где-то полгода назад, может, чуть больше.

- И что же изменилось?

- Ну, например, он закрыл практику. Ссылался на плохое самочувствие, говорил, что лечить не может. Перестал звать к себе в гости…

- Кстати, а семья у него есть?

- М-м-м… - Ханссен усмехнулся. - Вообще у него жена и пятеро детей, два сына и три дочери.

- Богато, - оценила