Покойтесь с миром, или я вам помогу - Керри Лемер

за густыми зарослями плотоядного терновника. Место было козырным: отсюда открывался шикарный вид на старую мраморную беседку, куда я предварительно согнала нашу влюбленную парочку под предлогом «очень важного разговора».

Бабуля, пахнущая горной лавандой, висела в воздухе, закинув призрачную ногу на ногу, и с хрустом лузгала призрачные семечки. Семечек не было видно, но звук был вполне материальным.

— Смотри на него, — хихикнула баба Маша, тыкая полупрозрачным пальцем в сторону Маника. — Вырядился-то как! Камзол по швам трещит, от усердия пуговицей сейчас Нари глаз выбьет.

Маник и впрямь представлял собой жалкое, но уморительное зрелище. Он то краснел, то бледнел, мял в потных ручонках бархатный берет и переминался с ноги на ногу, словно ему в штаны закинули ежа. Нари сидела на краешке скамьи, хлопала ресницами и ждала.

— Т-твои глаза… — наконец выдавил из себя Манригал, делая нелепый выпад вперед, споткнувшись о собственную ногу. — Они как… как… болото!

— О бездна, какой идиот. — Я хлопнула себя ладонью по лбу.

— В мое время за такие комплименты кавалерам отрубали голову и ставили их на каминную полку, — философски заметила бабуля. — Но юноша старается. Смотри, пошел на второй круг.

— То есть нет! Как изумруды, утонувшие в болоте! — поправился Маник, пунцовея до корней волос. — Нари, я… это… в общем… ты мне это! А я тебе — да!

Коза-зомби, непонятно как оказавшаяся в беседке, подошла к Манику со спины и сожрала роскошное перо с его берета. Юноша даже не заметил, продолжая пялиться на эльфийку с обожанием преданного бассет-хаунда.

— Пора спасать ситуацию, пока он не сравнил ее уши с лопухами на могиле своего прадеда, — вздохнула я.

Встав с корточек, отряхнула колени, перехватила лопату поудобнее и с грохотом вывалилась из кустов.

— Так, голубки! Время романтики вышло, настал час суровой магии! — зычно возвестила, надвигаясь на них, как неотвратимый рок.

Маник подпрыгнул, выронив обслюнявленный козой берет. Нари вжалась в скамейку.

— Корнелия? Что происходит? — пискнул юный аристократ.

— Происходит закрепление серьезности твоих намерений, Манригал, — я воткнула лопату в землю между ними, оперлась на черенок и состроила самую зловещую гримасу из прошлой жизни. — Нари сомневается, поэтому ты сейчас принесешь клятву некроманта на крови, костях и утреннем тумане! — Выдумывать пришлось на ходу.

Маник сглотнул так громко, что эхо разнеслось по саду.

— М-магическую клятву? Но я… я готов! Только… это не больно?

— Зависит от того, насколько ты честен, — зловеще прошипела я.

Из кустов донеслось приглушенное призрачное хрюканье — бабушка Мариэль откровенно веселилась.

Я подошла к Манику вплотную, заставив его вжаться в колонну беседки, раскинула руки в стороны и закатила глаза так, чтобы были видны только белки.

— Слушайте же меня, духи преисподней! — загробным басом завыла я. — АХАЛАЙ! МАХАЛАЙ! Секс-пекс-фекс-крибле-крабле-бумс!

Я принялась махать руками вокруг лица обалдевшего Маника, словно отгоняла рой невидимых мух-мутантов.

— Эники-беники! — продолжила я плести «древнее заклинание», щелкая пальцами прямо перед его носом. — Если ты, Манригал, посмеешь обидеть сию деву, заставишь ее плакать или попрекнешь происхождением, Тьма поглотит тебя! Я прибью тебя вот этой самой лопатой! Потом подниму в виде упыря и заставлю вычесывать Чернышку!

— Ме-е-е, — многозначительно подтвердила коза-зомби.

— А когда ты сгниешь, — понизила голос до зловещего шепота, вцепившись в воротник его камзола, — упокою тебя и снова подниму, но уже как подставку для зонтиков! И так до скончания времен! Клянешься ли ты любить, уважать и не вести себя как соратник Чернышки?!

— К-к-клянусь! — выпучив глаза, завопил Маник. Он был бледен, как свежее привидение, и дрожал мелкой дрожью. — Чем угодно клянусь! Только не делай меня зонтиком! Я буду любить ее вечно!

Я резко перестала трястись, вернула глазам нормальный вид и очаровательно улыбнулась.

— Ну вот и славно. Ритуал завершен. Можете целоваться.

Выдернула лопату из земли и бодрым шагом направилась к кустам, где меня ждала давящаяся от смеха баба Маша.

Обернувшись на полпути, я увидела, как Нари, робко улыбаясь, смахнула слезинку и сама потянулась ко все еще дрожащему от пережитого «магического» ужаса, но абсолютно счастливому Манику.

«Секс-пекс-фекс», — удовлетворенно подумала я. И ведь работает, черт возьми!

Глава 37

Довольная проделанной работой, спала как младенец, который накануне удачно пристроил в добрые руки надоедливого щенка. Маник ныть под ухом перестал, да еще и свою часть сделки клятвенно обещал исполнить. Значит, скоро у меня появится работенка, чтобы быстрее обзавестись опытом, золотишком и независимостью! Осталось только деда приструнить, чтобы он свои матримониальные планы свернул в трубочку и засунул… в глубокий архив. И вообще красота.

Намазывая свежую, пышущую жаром булочку толстым слоем масла, я в кои-то веки наслаждалась завтраком. Дед сидел во главе стола и с упоением изучал толстенный фолиант. Я краем глаза мазнула по обложке — «Три тысячи способов расчленения для гарантированного упокоения. С картинками».

Боги, дайте сил не представлять эти картинки, пока я ем!

Баба Маша, как обычно, флегматично покачивалась под потолком в своем любимом гамаке из эктоплазмы, пуская идеальные призрачные кольца дыма.

— Что ни говори, а день, кажется, будет просто замеча…

Не успела булочка коснуться моих губ, как двустворчатые двери распахнулись от пинка. В столовую, громыхая костями так, словно кто-то спускал по лестнице сломанную барабанную установку, влетел Сережа. Если бы на его черепе не отсутствовали остатки плоти, я бы решила, что он в истерике.

— Милорд! — заорал он с порога замогильным, но срывающимся на фальцет голосом.

Я поперхнулась воздухом. Дед подскочил на стуле, неловко взмахнув руками, и книженция с гулким стуком рухнула прямо ему на ногу. А баба Маша от неожиданности кувыркнулась из своего нематериального гамака и ушла на дно, просочившись сквозь пол с изяществом летящего утюга. Судя по приглушенному воплю «Твою ж некромать!», долетела она аккурат до винного погреба.

— Что ж ты так орешь, Анарендил?! — прошипел дед, оседая обратно на стул, прижимая одну руку к сердцу, а вторую к ушибленной ноге.

Надеюсь, у него будет синяк! Нет, я не злая, у меня просто память хорошая, а карма — девушка с чувством юмора.

— Срочная депеша-с! — Сереня виновато лязгнул челюстями и протянул серебряный поднос.

Я вытянула