Покойтесь с миром, или я вам помогу - Керри Лемер

Баба Маша сочувственно цокнула, но глаза ее весело светились.

— Я даже добрался до шаманов орков, — продолжал гость, и в этом месте я невольно подняла голову. — Они провели обряд. Долгий и громкий. С барабанами и несколькими животными, участие которых в ритуале я предпочитаю не вспоминать. В конце главный шаман сказал мне, что мой случай за пределами их компетенции, и подарил на прощание амулет от сглаза.

— Помог? — уточнила, скептически приподняв бровь.

Хотя и ответ и так был понятен, иначе гостя не занесло бы к нам на огонек в столь поздний час в костюме мумии.

— Боюсь, если меня и сглазили, то я просто не заметил.

Он помолчал. Потом достал из плаща скомканную газету и положил на стол. Я потянула ее к себе и увидела то, что предпочла бы забыть. На меня смотрела нелепая карикатура: эльфийка, похожая на валькирию, удерживала на плече лопату, пока полудохлая коза дожирала скатерть. Пожалуй, с друзьями дедули не стоит расслабляться.

— Я увидел эту статью несколько дней назад, — сказал гость. — О великом некроманте, об эльфийке, чей уникальный дар способен уничтожить орду нежити зараз. О том, что нет случаев, с которыми здесь не справятся. Терять мне уже особенно нечего, и приехал.

— Это похвально, — начал дед, не замечая, как его нервный тик стал отбивать чечетку.

— И сразу хочу сказать, — гость чуть выпрямился, и в голосе его появилась неожиданно твердая нотка, — вы не подумайте лишнего. Я не свататься. Мне бы от проклятья избавиться, и все. Жена мне не нужна. Совсем не нужна.

Можно подумать, что кто-то из присутствующих хочет затащить его под венец. Даже дед невольно скривился. Такой зятек кого угодно в могилу сведет одним своим видом.

Впрочем, мне эта тема была совершенно безразлична. Даже если бы предложили за это деньги, хорошие деньги, золотом, мешком, я бы не согласилась.

Посмотрела на него еще раз. Бинты, песчаный шорох при каждом движении, усталые глаза и плащ, который явно видал лучшие времена лет триста назад. Уж не знаю, как он все двенадцать лет обходился без банных процедур и при этом не воняет, как горный тролль!

— Нет, — решила с полной внутренней ясностью. — Не хочу до конца дней ходить следом с совком и веником и песок по дому подметать.

Баба Маша тем временем спустилась чуть ниже, покружила вокруг гостя с видом любопытной, но очень воспитанной совы и изрекла:

— Ну, бывали в этом доме женихи и похуже, — подытожил призрак, придирчиво вглядываясь в перебинтованную макушку.

— Мариэль! — прикрикнул дед, тряся кулаком в воздухе.

— Зато честно, — она помахала призрачной рукой и добавила уже нормальным голосом, без иронии: — Ты, главное, не вешай нос, голубчик. Двенадцать лет продержался, значит, крепкий, главное, тут за пару недель не помри, у нас и без тебя нежити хватает.

Гость, кажется, немного опешил от этого неожиданного сочувствия. Я его понимала — баба Маша умела переключаться с колкости на искреннее участие в одно мгновение, и это сочетание всегда производило эффект.

Дед тем временем встал, открыл ящик стола и достал какую-то каменюку, словно прямо сейчас собирался нашему гостю надгробие ставить. Камень был большой, темно-синий, с мутными разводами внутри, похожий на зимнее небо перед снегопадом.

— Позвольте, — сказал он гостю, подходя.

Дед начал медленно водить каменюкой вокруг головы, вдоль плеч, по воздуху перед грудью нашего Тутанхамона. Камень, поначалу мирно мерцавший голубым, почти сразу потемнел. Потом вспыхнул неприятным красновато-лиловым. Потом мигнул, тихо пискнул, что для обычного камня вообще не предусмотрено заводскими настройками.

Дед нахмурился.

— Ну? — не выдержала я.

— Корнелия, — дед поднял на меня взгляд, — вот у тебя вышло бы?

Я честно подумала три секунды, на большее меня не хватило.

— Нет.

— Вот именно. Это не твой конек, и слава всем темным силам, что не твой. Здесь нужен совсем другой опыт, а не просто лопатой размахивать направо и налево. — Он вернулся в кресло и снова посмотрел на кристалл, который продолжал светиться тревожным лиловым у него в руке. — Дело дрянь.

— Я знаю, — сказал гость. Без эмоций. Как человек, которому это говорили уже много раз.

Такой выдержке мог позавидовать даже начальник тюрьмы, Василий Федорович, который был человеком на редкость спокойным, а этот… почти покойный.

— Нет, вы пока не знаете в полной мере. — Дед покачал головой. — Это проклятие старое. Из магии, которая сейчас запрещена и запрещена не просто так. Я такое видел последний раз в книге лет сто назад, и то в разделе «исторические примеры». Снять его наскоком не получится. Здесь нужно думать. Поднимать мои записи и кое-что еще, что хранится в архиве.

— То есть вы тоже не можете помочь, — произнес гость. Все так же ровно, почти обреченно.

— Я этого не говорил. — Дед вскинул палец. — Это займет время. Я не собираюсь браться за дело, не изучив его как следует. — Он помолчал секунду, потом сказал просто: — Оставайтесь. Пока не разберусь, что здесь к чему. Неделя- две, может, больше, посмотрим, но я ваш единственный шанс избавиться от этой гадости.

Гость молчал. Сказать ему было нечего, и других вариантов он не имел.

Баба Маша сверху тихонько добавила:

— Свободная койка найдется или вы предпочитаете саркофаг?

— Мариэль, — устало шикнул дед.

— Шучу, шучу.

— Я... — Гость, кажется, не сразу нашел слова. — Хорошо, я согласен на все, лишь бы снова стать собой.

И вот тут, не скрою, я едва не взвыла в голос. Мне нужна была работа: упокоить кого-то не первой свежести, а не чаи с этим существом распивать. Этот дом и так стал напоминать сумасшедший, лишний рот, еще и болтливый, был действительно лишним!

Хотя… Имелись и плюсы.

Пока этот забинтованный странник сидел в нашей гостиной, никто не заставит меня изучать столовые приборы. Никакого этикета. Никакого «вилка слева, нож справа, улыбайся, Корнелия, ты снова держишь бокал не так». Пока дед занят настоящей работой — сложной, архивной, из запрещенной магии, — я буду помогать. Искать, читать, думать. Все лучше, чем учиться правильно складывать салфетку.

Иногда жизнь преподносит сюрпризы. Некоторые из