Покойтесь с миром, или я вам помогу - Керри Лемер

не ссорились. Эти же, стоит оказаться в одном пространстве, — и стены начинают мелко вибрировать. И ведь не устают. Мне даже показалось, что им обоим это нравится. Если я когда-нибудь стану такой же — убейте меня кто-нибудь. Лопатой. Без предупреждения.

— Пойду подышу воздухом, — объявила я.

Разумеется, никто не услышал. Дед и бабка самозабвенно продолжали выяснять, кто из них невыносимее — судя по всему, это был конкурс без победителей.

Вышла во двор, добрела до беседки, рухнула на лавочку. Вытянула ноги, закрыла глаза, подставила лицо солнцу. Хорошо-то как. Тихо. Никто не спорит. Никто ничего не требует. Птички поют. Кажется, я даже задремала, потому что внезапно обнаружила себя в состоянии свободного падения со скамейки.

Остановить процесс я уже не успевала. Мелькнула философская мысль, что только переломов мне и не хватало для полного счастья, я уже начала группироваться для максимально достойного приземления, и вдруг почувствовала, что кто-то меня подхватил. Все заняло долю секунды.

Я открыла глаза.

Полулежу на руках у нашего Тутанхамона. Хм.

Несмотря на двенадцать лет проклятия и все сопутствующее, держал он вполне уверенно. Под бинтами явно еще не все рассыпалось. Я машинально задумалась: а что там вообще под обмоткой? Любопытство — мой личный грех. Представила примерно — и мысль зафиксировалась, отказываясь уходить, все то время, пока гость продолжал меня держать.

И не скажу, что воображение нарисовало, что-то эротическое, скорее, нечто профессиональное для некроманта. Проще говоря, картина, в моем мозгу, была не просто плачевная, а лишена любой причины для возбуждения.

— Эм… спасибо. Можете поставить, — пробормотала я, нашаривая опору и хватаясь за его плечи. Вполне себе приличные плечи, между прочим, учитывая его состояние. Или с бинтами переборщил?

— Д-да, конечно.

Ноги наконец обрели твердую почву. Я принялась неловко отряхиваться и поправлять задравшееся платье, сделала шаг в сторону выхода из беседки — и споткнулась. И снова полетела вперед. На этот раз меня перехватили за талию и прижали к себе прежде, чем я успела познакомиться с землей лично.

Это уже становилось тенденцией, и она мне не нравилась. Хотя, с другой стороны, хватка у него была надежная. Удивительное дело для существа в его состоянии.

И только я открыла рот, чтобы попросить вернуть меня место, как из окна второго этажа раздался дикий вопль, от которого с ближайшего дерева разом взлетела вся живность:

— Где они?!

Глава 40

— Это еще кто? — недовольно пробурчала, высвобождаясь из хватки Тутанхамона. — В нашем дурдоме новые постояльцы?

Надо же, как увлеклась, даже карету не услышала. Хотя чему удивляться — попробуй услышь что-нибудь, когда тебя обнимает мумия. Очень сомневаюсь, что кто-то пришел пешком в наши дебри.

Спешно поднялась по лестнице и ворвалась в кабинет деда, откуда раздавались гневные возгласы. Судя по тональности — там либо скандал, либо Мариэль снова довела деда. Хуже всего, когда одновременно.

— Это все ты виновата! — потрясал кулаками мужчина, указывая на спокойно висящую в воздухе бабу Машу. Женщина рядом что-то невразумительно мычала, поддакивая. Что-то лица знакомые. — Задурила пацану голову, вот он и сбежал с простушкой из села.

А, вспомнила. Это ж родители Маника. В прошлый раз они выглядели поприличнее. Или я тогда не приглядывалась. А сейчас… Папаня красный как рак, надутый, словно воздушный шарик, того и гляди лопнет. Как бы его удар не хватил. А то придется еще от тела избавляться, могилу копать.

Лопату не дам!

Женушка его полная противоположность — бледная аки смерть, краше в гроб кладут. Хотя у нас в доме это, строго говоря, не оскорбление, а жизненный путь. Щеки впалые, руки трясутся, стоит, качается, как былинка на ветру. Впечатление, что из нее выкачали весь воздух и в муженька закачали. Пузырь и соломинка, ей-богу. Лаптя не хватает для целостности картины. Хотя нет — для полноты картины не хватало еще арфы и трагического заката, а это я могу им устроить.

Вот прямо сейчас, если верещать не перестанут!

— Что тут происходит? — рявкнула я, и все сразу посмотрели на меня.

Ну… мне показалось, что рявкнула, на деле, скорее, пискнула — примерно как мышь, которой неожиданно наступили на хвост. Но факт остается фактом — все разом развернулись. Видимо, даже писк некроманта здесь воспринимается серьезно.

— Она, — рыкнул отец Маника, указывая пальцем на Мариэль, — виновата в том, что мой сын сбежал с этой… этой…

— Пальцем показывать неприлично, между прочим. Даже если тот, на кого указывают, не совсем жив. Где ваше воспитание? Вам что, не объясняли в детстве? Или вы решили, что правила этикета на покойников не распространяются? Смею вас разочаровать — у нас тут больше мертвых, чем живых, а вы слишком ретиво пытаетесь пополнить их ряды!

— Что-о-о? — буквально взревел мужчина, покраснев еще больше. Его сейчас точно удар хватит. Я мысленно прикинула, где у нас лежит запасная лопата, и решила схоронить информацию поглубже. — Да ты… ты…

— Да, я! Корнелия Ладран, и так кричать в этом доме могут лишь те, кто желает немедля устроить себе похороны!

— Милый, успокойся. — Жена принялась поглаживать его по руке, но он, казалось, даже не замечал этого.

Выпучил на меня налившиеся кровью глаза и хватал воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег. Думал, я от этого взгляда что, съежусь? Исчезну? Ха, я тоже умею матом смотреть, не на ту напали. Я живу с чокнутым дедом, шальным призраком, а в доме чаще пахнет мертвечиной, чем выпечкой .

Эльф отвел взгляд и смог перевести дух. Краснота немного сошла с его лица, вернувшись от свеклы обратно к раку. Прогресс, так сказать. Динамика положительная.

— Повторюсь, что тут происходит?

— Происходит то, милочка, — вступила в беседу мать Маника, а я от обращения скривилась так, словно мне предложили лимон с хреном, — что мой сын, поддавшись тлетворному влиянию своей прабабки, твоего деда и тебя, возомнил себя слишком взрослым и сбежал с какой-то оборванкой.

— Во-первых, — загнула палец, — я вам не милочка. Я некромант. Не такой могущественный, как мой дед, но тоже могу вас сделать нашими клиентами. — Гостья сглотнула и посмотрела на мужа, который чуть побелел, но все еще не вернулся к естественному цвету — застрял где-то