Покойтесь с миром, или я вам помогу - Керри Лемер

— О, несчастный случай! — Баба Маша всплеснула руками. — Это очень меня утешает! Значит, ты случайно приговорил меня к жизни в доме, где пахнет склепом, нет нормальной еды, полы ледяные и одежда вышла из моды!

— Одежда была в моде, когда ты умерла! И, между прочим, никто не запрещает тебе покинуть этот дом, причем немедленно.

— Я была в моде, когда умерла! А теперь выгляжу как музейный экспонат!

Я допила чай, встала и тихо ушла в библиотеку.

Следующие несколько дней слились для меня в один длинный, наполненный фоновым криком день. Баба Маша и дед ругались с такой самоотдачей, с таким артистизмом и явным взаимным наслаждением процессом, что я начала подозревать — им обоим это нравится. Просто они никогда не признаются.

Я ходила между ними как уставший дипломат между двумя враждующими державами, и где-то на третий день поймала себя на мысли, что зря согласилась дать лопату деду для эксперимента.

Если бы я это не сделала, эксперимент пошел бы иначе. Баба Маша осталась бы призраком. У нас была бы тишина. Относительная. Ну скелеты там, призраки, взрывы — но тишина же, в сравнении с этим.

Сидела в библиотеке, смотрела в книгу и не видела ни слова, потому что из-за стены доносилось: «А я говорю, что это безобразие!» и «А я говорю, что некоторые могут быть благодарны!».

Тутанхамон зашел в библиотеку, посмотрел на меня, на стену, откуда доносился шум, и осторожно сел напротив.

— Давно это? — спросил он.

— Третий день.

— Понятно.

— Ты еще не слышал ночные сессии.

Он деликатно промолчал.

На пятый день дед явился в библиотеку с видом человека, сделавшего открытие. Баба Маша шла в трех шагах позади, в моих шерстяных носках и с чашкой чая и явно была другого мнения о предстоящих действиях деда.

— Всем собраться в общем зале! — объявил дед. — Кажется, я нашел выход!

— Для гостя? — спросила с надеждой.

— Для гостя.

Я захлопнула книгу так быстро, что та возмущенно тяпнула меня за палец. Да, это была та самая, мы успели поссориться после недели перемирия. За мной шел Тутанхамон. За Тутанхамоном — баба Маша, которая по дороге успела сообщить, что в коридоре дует.

В общем зале дед встал у камина, откашлялся и воздел палец.

— Лопата, — сказал он.

Все посмотрели на лопату, которая стояла у стены с каким-то торжествующим видом, словно живая.

— Это не просто лопата, — продолжил дед, — это артефакт необычайной силы, именно из-за него мой эксперимент пошел не так, как планировалось, и именно он способен снять проклятие с нашего гостя.

Тутанхамон посмотрел на лопату. Потом на деда.

— Каким образом? — спросил он с искренним любопытством.

— Все очень просто! — Дед просиял. — Корнелия возьмет лопату и разочек тюкнет вас по голове. И все. Делов-то.

Показалось, что слух меня подводит.

— Дед, — сказала я.

— Да?

— Ты только что сказал «тюкнет»?

— Ну да.

Кажется, я плохо влияла на этого престарелого эльфа. Он начал говорить моими словами.

— Это твое научное заключение после пяти дней исследований?

— Артефакт работает через прямой контакт! — с достоинством сказал дед. — Это не «тюкнуть», это «активировать магический потенциал посредством физического воздействия». Просто я выразился доступно.

Я посмотрела на Тутанхамона. Он смотрел на лопату. Кажется, взвешивал все за и против.

— Это... — начал он.

— Безумие, — закончила я.

— Я хотел сказать, вероятно, это сработает, — сказал он спокойно. Потом, видимо, заметив мое выражение лица, добавил: — Я проклят уже очень долго. Слонялся по миру достаточно, чтобы устать взвешивать риски. Если есть шанс, я согласен.

— Вы уверены?

— Мне нечего терять. — Он чуть улыбнулся. Впервые за все время, что я его знала. — И кроме того, судя по тому, что произошло с госпожой Мариэль, артефакт явно работает, пусть и непредсказуемо. Хуже точно не будет.

Баба Маша за его спиной открыла рот, явно чтобы сказать что-то едкое, но потом закрыла. Наверное, тоже решила, что непредсказуемость — это мягко сказано.

— Ну, — сказала я, берясь за лопату. — Меня дважды просить не надо, это правда.

Лопата в руках ощущалась как всегда — привычно, надежно, по-домашнему. Я примерилась. Тутанхамон стоял прямо, пусть он и был выше, но замахнулась я знатно.

— Может, легонько? — предложила баба Маша.

— Я и так легонько.

— Ты с этой лопатой как дровосек.

— Баб Маш, помолчи.

Я замахнулась и тюкнула. Ну, почти тюкнула. Рука привычно взяла рабочий замах, потому что лопата есть лопата, и рефлексы есть рефлексы, и в итоге вышло немного сильнее, чем я планировала.

Никакого магического света не было. Никакого сияния, никакой торжественной музыки, только звук удара металлической лопаты о черепушку нашего мумифицированного гостя.

Тутанхамон рухнул на пол, и наступила долгожданная тишина.

Мы все склонились над гостем, окружив его тело со всех сторон. Дед с выражением «это не то, что должно было произойти, но будем наблюдать». Баба Маша с поднятой бровью. Я с лопатой в руках и нарастающим подозрением, что переусердствовала.

Гость лежал. Не светился. Не трансформировался. Дышал — это хорошо, я на всякий случай проверила. Просто лежал в отключке с совершенно мирным видом человека, которому наконец дали поспать.

— Ну, — сказала, цокнув языком. — И кто его наверх потащит?

Дед посмотрел на меня. Я посмотрела на деда. Мы оба посмотрели на бабу Машу.

— Не смотрите на меня, — сказала она. — У меня ноги мерзнут.

Глава 43

Значит, мы стояли над телом.

Я, дед, баба Маша — три силуэта над бесчувственным гостем, который живописно раскинулся на полу общего зала. Со стороны мы, наверное, напоминали картину «Скорбящие над усопшим», если бы «скорбящие» при этом активно не спорили, кто понесет «усопшего» наверх.

— Я не потащу, — сказала баба Маша первой и с завидной скоростью. — У меня спина.

— У тебя два дня назад спины не было, — заметил дед.

— Вот именно. Она новая, я ее берегу.

— Сереня! — крикнула я в потолок. — Сереня, ты где?!

Тишина. Где-то в глубине дома что-то неразборчиво лязгнуло и стихло. Сереня, как обычно, выбрал для