Покойтесь с миром, или я вам помогу - Керри Лемер

— Сережа!

Тишина.

— Он опять на чердаке, — вздохнул дед.

— Или в подвале, — обреченно добавила, бочку с самогоном мы так и не убрали.

— Или застрял где-нибудь между, — предложила баба Маша версию из личного опыта призрака.

Я еще раз посмотрела на гостя. Гость был крупным. Даже в своем нынешнем состоянии: худой, замотанный в бинты, похожий на очень плохо сохранившийся экспонат, он занимал изрядное место на полу. Тащить это в одиночку наверх по нашей лестнице было занятием для людей значительно более выносливых, чем я.

— Дед, ты некромант, — сказала я. — Придумай что-нибудь.

— Я устал.

— Ты устал?!

— Мне много лет, Корнелия.

— Это не мешало тебе три часа спорить с Мариэль про сквозняки!

— Это был принципиальный спор!

Баба Маша согласно кивнула, как будто принципиальность спора про сквозняки была самоочевидной.

Я открыла рот, чтобы сказать что-то исчерпывающее по поводу этого дома, его обитателей и своей в нем роли, но тут гость пошевелился.

Он пошевелился еще раз. Потом застонал. Потом… появился свет.

Фиолетовый, не нежный сиреневый, а насыщенный, густой, почти осязаемый фиолетовый, начал разливаться вокруг него прямо по полу, по всему телу, от кончиков пальцев до макушки. Я сделала шаг назад. Баба Маша сделала шаг назад. Дед, наоборот, подался вперед. А потом наш гость начал... расти.

Не вверх. Вширь.

Это было одновременно завораживающе и несколько пугающе — наблюдать, как бывшая мумия обретает вполне человеческие очертания. Плечи раздались. Грудь расправилась. Там, где под бинтами раньше угадывалась только кость, проступило что-то совершенно иное, рельефное, основательное, недвусмысленно живое. Бинты затрещали, начали лопаться, сначала по одному, потом сразу везде, с серией коротких хлопков, как будто кто-то лопал пузырчатую пленку.

Баба Маша прижала руку к груди.

— Батюшки, — сказала она тихо.

Я была склонна согласиться.

Когда фиолетовое свечение добралось до лица и головы, бинты там тоже не устояли, поползли, начали спадать, и я приготовилась увидеть наконец нормальное лицо. Оно оказалось вполне приличным, я даже успела подумать «ну наконец-то что-то нормальное», и именно в этот момент из головы гостя выросли рога.

Большие, загнутые, совершенно несовместимые с определением «что-то нормальное» рога.

Кажется, на некоторое время я просто выключилась, глядя только на два нароста, которых у нормальных людей или прочих рас точно быть не должно.

— А я что, не говорил? — послышался голос деда где-то сбоку.

Я медленно повернулась к нему.

— Наш гость — демон. — Дед сложил руки с видом человека, констатирующего совершенно очевидный факт.

— Почему ты молчал?!

— Ты не спрашивала.

Я икнула. Нервно, против воли, очень красноречиво.

— Это не дом, — констатировала — это проходной двор для нежити.

— Я попросил бы, — произнес с пола голос — низкий, чистый, уже совершенно не похожий на тот сипловатый шепот, к которому я успела привыкнуть, — не называть меня нежитью. Я из расы демонов. Это принципиально разные вещи, особенно для тех из нас, кто имел несчастье тесно общаться с эльфами.

Он открыл глаза. Темные, как я и думала, и совершенно ясные.

— Меня зовут Каррэтихонурэвон аш-Дэмири, — сообщил он, — третий сын Дома Пепла.

Я открыла рот, да так и замерла, не зная, как реагировать на эту тарабарщину, которую он гордо называл именем. Как они их запоминают вообще? Его имя было худшим, что я услышала с момента попадания в этот мир.

— Можете называть меня Каррэт.

Каррэт медленно сел. Огляделся. Посмотрел на свои руки, нормальные, человеческие с виду, без бинтов, без серого оттенка. Провел ладонью по лицу. Наткнулся на рога, на мгновение задумался, но, кажется, решил, что рога — это уже хорошо. Хотя я бы на его месте считала иначе, но кто этих демонов разберет.

Потом посмотрел вниз.

Штаны, раньше болтавшиеся на нем, как на огородном пугале, теперь сидели именно так, как должны были: плотно по фигуре. Хотя и пообтрепались немного за время болтания. Судя по выражению лица, именно это обстоятельство окончательно убедило его, что все получилось.

Он вскочил на ноги, легко, одним движением, и, прежде чем я успела что-либо сообразить, подхватил меня на руки и закружил по залу.

— Свободен! — объявил он с такой искренней радостью, что я на секунду почти простила ему факт своего внезапного отрыва от пола. — Наконец-то свободен!

— Эй! — пискнула я.

Он продолжал кружить.

— Эй! — повторила громче. — Или ставишь меня на ноги прямо сейчас, или я, клянусь всем, что есть в этом доме, немедленно отправлю тебя обратно в нокаут.

Он остановился. Поставил меня на ноги. На лице его было написано раскаяние, искреннее, но с трудом вытесняющее радость.

— Прошу прощения, это было невежливо. Я заплачу все, что обещал, — сказал он, — и сверх того. Честно говоря, я уже не надеялся.

Вздохнула, чувствуя, как внутри начинает таять то, что образовалось за последние несколько недель. Все-таки получилось. Я даже позволила себе мысленно улыбнуться.

Именно в этот момент Каррэт нахмурился.

Он как-то напрягся весь, сосредоточился, будто прямо сейчас его одолел запор.

— Что-то не так? — осторожно спросила, стараясь не думать о худшем.

— Крылья и хвост. — Он снова сосредоточился и покраснел от напряжения. Ничего не произошло. — Полное обличье. Я не могу его вызвать.

— Это... плохо? — спросил дед с научным интересом.

— Это катастрофа! — Каррэт обернулся на нас троих с выражением, которое несколько контрастировало с радостью трехминутной давности. — Вы понимаете, что без полного обличья меня не примут в демоническом мире?! Я приду домой с рогами, но без крыльев! Буду выглядеть как недоделанный! Меня засмеют! Меня не примут! Меня… — Он сделал глубокий вдох. — Вы схалтурили!

— Мы не схалтурили…— начала я.

— Схалтурили! — Он ткнул пальцем в мою лопату. — Недостаточно сильный удар! Срочно бейте еще раз! Прямо сейчас! Иначе я в таком виде домой не вернусь, это исключено, и вообще...

Я посмотрела на лопату.

Потом на рога.

Потом снова на лопату.

Кажется, с ударом, я таки переборщила, но демон этого еще не успел понять.

Глава 44

Каррэт схватил меня за плечи, не грубо, но ощутимо, демон был в отчаянии, если решился на такой шаг. Уж за время проживания в этом доме он должен был понять, что