Юрист с Рублёвки. Том 1 - Дмитрий Лим

Шпатель вошёл под финишный слой с сухим хрустом. На бетон посыпалась светлая крошка. Павел снял небольшой фрагмент и показал срез:

— Смотрите. Старое основание. Потом грунт. Потом смесь. А сверху краска. Не воздух же сам себя по слоям уложил.

— Смесь та же, — Зоя наклонилась ближе. — Когда мы пришли на объект, основание здесь уже было готово. Мы не с голого бетона начинали.

Куратор отвёл взгляд от вскрытого участка и стоял ни жив ни мёртв. Он явно узнал структуру слоёв.

— Я… я видел промежуточный этап, — выдавил он наконец. — Но это не значит, что город должен платить отдельно! Пусть судятся.

— Город не должен платить дважды, — согласился я. — Никто и не просит. Заплатите один раз — за то, что уже в стене.

Я указал на вскрытый фрагмент.

— Считаете работу плохой — назовите конкретный дефект и внесите его в акт. Но повторять, что здесь «ничего не было», больше не выйдет. Завтра осматриваем объект официально: либо вы покажете недостатки, либо начнёте принимать бесспорную часть.

Куратор молчал, переводя взгляд с меня на Кравченко.

— Я не могу подписать это один, — наконец сказал он.

— Вам и не нужно подписывать всё, — парировал я. — Назначайте совместный осмотр на завтра. Официальный, с актом. Мы покажем все слои.

Куратор подумал.

— Завтра в десять утра, — бросил он и быстро пошёл к своей машине.

Я хотел подвести итоги, но в кармане завибрировал телефон. Звонила Марина.

— Алексей, — её голос был взволнован, — Денис увёл Самойлова в кафе у банка. Там представитель кредитора и новая редакция мирового соглашения. Банк больше не требует залога квартиры и готов зафиксировать долг в шесть миллионов вместо пятнадцати. Взамен Самойлов отказывается от возражений по поручительству и уступает банку право на первые шесть миллионов из будущей оплаты по муниципальному контракту. Они уже готовятся подписывать.

— Вот же… — я не договорил. — Трус.

Вот зачем Денис срочно вызвал Самойлова. В первой редакции банк требовал признать пятнадцать миллионов, заложить квартиру и отказаться от всех возражений. Теперь приманка стала куда привлекательнее: шесть миллионов и никакого залога. Но ценой были признанный долг и первые деньги по муниципальному контракту — те самые, из которых Самойлов должен был рассчитываться с рабочими и продолжать стройку.

«Вот же говнюк!»

В кафе было тихо и пахло свежесваренным кофе. За столиком в углу сидели Денис, Самойлов и лысеющий банковский переговорщик в синем костюме. Перед ними лежали документы. Денис что-то увлечённо объяснял, размахивая ручкой. И всё это мне не нравилось.

Я выдохнул, собрался с мыслями, подошёл к их столу и, не спрашивая разрешения, сел на свободный стул. Самойлов вздрогнул и заметно испугался, а Денис недовольно нахмурился.

— Алексей Дмитриевич, мы тут заняты, — заявил коллега. — Ваше время прошло, мы уже всё решили!

— Вижу новую редакцию, — я кивнул на бумаги. — Шесть миллионов вместо пятнадцати, без залога квартиры. Взамен — отказ от возражений по поручительству и уступка первых поступлений по муниципальному контракту. Верно?

Банкир посмотрел на меня и улыбнулся.

— В пределах шести миллионов, — уточнил он. — Банк проверил размер ожидаемой муниципальной оплаты. Нам выгоднее получить ликвидное требование сейчас, чем годами судиться с компанией без свободных денег. Если поступления не хватит, остаток растянем на пять лет. Ваш клиент избавляется от риска взыскания пятнадцати миллионов и не закладывает квартиру.

Вот она, изюминка предложения. Банк не просто уменьшал требование. Он превращал спорный долг в признанный и первым забирал деньги, необходимые компании для расчёта с рабочими и продолжения работ.

Самойлов, слушая банкира и поглядывая на меня, то открывал рот, то закрывал, не решаясь заговорить. Наконец он затараторил:

— Алексей Дмитриевич, это же хороший вариант! Я сохраню квартиру, мне не грозит суд! Шесть миллионов — не пятнадцать!

— Вариант понятный, — ответил я. — Но сначала вы должны понять его цену.

Денис сидел с видом победителя. Я не стал кричать и обвинять его при клиенте. Положил ладони на стол, ещё раз просмотрел документ и дождался, когда Самойлов встретится со мной взглядом.

— Игорь Владимирович, давайте спокойно разберём, что произойдёт после подписания. Договорились?

Самойлов кивнул, хотя по его лицу было видно: предложение ему очень хотелось принять. Представитель банка напрягся.

— Если вы подпишете соглашение, банковский спор действительно закончится, а квартира не попадёт в залог, — сказал я. — Но шесть миллионов станут признанным долгом. Первые деньги от муниципалитета уйдут банку, тогда как задолженность перед двумя бригадами, незавершённый объект и налоговые требования останутся на вас.

— Но зато никакого дальнейшего процесса! — вставил Денис.

— По спору с банком — да, — согласился я. — Теперь второй вариант. Мы не подписываем мировое и продолжаем работу по четырём отдельным направлениям. Завтра проводим официальный осмотр и требуем приёмки фактически выполненной части. Отдельно подтверждаем реальность расходов для спора с налоговой и ищем организаторов схемы. И отдельно проверяем расчёт банка, условия кредита и поручительства.

Я постучал пальцем по соглашению.

— Доказанные работы сами по себе не уничтожат кредитный долг. Но они могут принести компании муниципальную оплату, дать деньги для расчёта с людьми и усилить нашу позицию по остальным спорам. Риск проиграть банку и получить требование на прежнюю сумму останется. Я не обещаю лёгкой победы.

Самойлов переводил взгляд с Дениса на меня.

— Но если мы проиграем? — спросил он. — Если суд встанет на сторону банка?

— Тогда последствия будут тяжелее, чем по этому соглашению, — честно ответил я. — Поэтому я предлагаю вам не красивое обещание, а осознанный выбор: зафиксировать шесть миллионов и отдать банку первую выручку либо сохранить возражения, принять судебный риск и получить шанс удержать бизнес и рассчитаться с людьми.

Денис фыркнул.

— Смирнов рискует чужими деньгами. Это его конёк.

Я повернулся к Денису.

— Я предлагаю этот риск, потому что вижу доказательственную перспективу и честно называю последствия. А ты предлагаешь ему сдаться, не проверив остальные направления защиты.

Самойлов тяжело задышал. Посмотрел на недовольное лицо представителя банка, закрыл глаза, провёл ладонями по лицу и резко выпалил:

— Ладно! Я буду бороться дальше, — он повернулся к банкиру. — Я не буду это подписывать.

Решение Самойлова банкиру явно не понравилось. Он побледнел, затем покраснел и процедил несколько слов, которые при желании можно было принять за оскорбление. По смыслу относились они, скорее всего, ко мне.

Бросив напоследок, что мы ещё пожалеем, банкир вышел из кафе. Денис злился сильнее. Он сжал кулаки и уставился в стол, явно пытаясь не сорваться.

— Лёша… — зло прошипел он. — Ты хоть понимаешь…

— Понимаю, — спокойно ответил я. — Игорь Владимирович сделал выбор, зная риски обоих вариантов.