Юрист с Рублёвки. Том 1 - Дмитрий Лим

Самойлов вжался спиной в стену и повернул голову к выходу. Я понял, что он собирается сбежать, подошёл ближе, но путь к двери перекрывать не стал.

— Уйти вы можете, — тихо сказал я. — Только после этого Кравченко закроется и помогать нам уже не будет.

Самойлов остался на месте, а я продолжил хмуро наблюдать за этим театром.

Кравченко повторил вопрос, когда Игорь Владимирович остановился возле меня. И тут Самойлова понесло:

— Да что вы от меня хотите, а⁈

— Денег, — хмыкнул один из работяг. — За все смены, которые мы отпахали! Тебе же должны были заплатить! От города!

— А где я вам их возьму? — Он чуть ли не скулил. — У меня счета арестованы… Это всё Иванчук! Он пропал, фирма — однодневка, я сам жертва! Объект город не принимает, денег нет…

«Ага, денег нет, но вы держитесь. Слыхал я о таком.»

— Жертва? — Кравченко медленно поднялся со своего места и положил на стол мятый список смен и невыплаченных сумм. — Ты всё сказал?

— Я не…

— Игорь Владимирович, — Кравченко говорил спокойным тоном. — Да, мы получали команды через «СтройИнвестПлюс». И Иванчук нам звонил. Но скажи мне: кто умолял нас выходить в ночные смены, а? Кто, скажи мне на милость, открывал ворота объекта в три часа ночи, чтобы мы могли завезти материалы? Кто лично подошёл к охраннику и сказал: «Пускай этих работяг, они свои»?

Самойлов открыл рот, но из него не вышло ни звука. Рабочие зашумели, напряжение в ангаре стало почти физически ощутимым. Здоровяк с татуировкой сжал кувалду, которая лежала рядом на верстаке.

— Ты умолял нас доставить материалы и начать работать, — продолжил Кравченко. — Ты смотрел каждому из нас в глаза, жал руку и говорил: «Братцы, чуть задержу, но всё будет». Говорил, что, как только объект примут, ты расплатишься с нами. Где ты тут жертва-то, а? Ты нас просто кинул, а теперь меня находит твой юрист и просит дать показания. С чего бы вдруг мне это делать?

Я понял, что ещё минута — и начнётся драка, после которой Самойлов окажется в больнице, а наше дело — в мусорной корзине. И вот тут, когда Самойлов уже откровенно трясся, я взял слово.

— Павел, — я сделал шаг вперёд. — Думаю, вы донесли свою мысль, пора бы и остановиться.

Кравченко перевёл взгляд на меня и коротко кивнул. Но тут включился кто-то из работяг:

— А это вообще кто такой? Зашёл тут с ним и командуешь?

— Я его юрист, — я повернулся к «говорящему». — И я могу помочь оформить долг и найти законный источник выплаты. Но сначала договоримся об одном: Самойлов отсюда уйдёт на своих ногах и в состоянии подписывать бумаги.

— Мы ему ноги и не обещали ломать, — хмыкнул татуированный рабочий. — Нам деньги нужны, не калека.

Он всё же отложил кувалду.

Я повернулся к Самойлову.

— Игорь Владимирович, подойдите к столу.

Он смотрел на меня с мольбой, но я не собирался его жалеть. Он сам вырыл эту яму, использовав людей в своих целях, и теперь пришло время расплачиваться. Самойлов не сразу отреагировал на мою просьбу. Стоял… откровенно тупил и боялся. Мне пришлось повторить просьбу, чтобы он «включился».

— Игорь Владимирович, посмотрите, пожалуйста, на этих людей, — начал я. — Они работали на вас. Вы не заплатили им. Понимаете, в чём проблема?

— Я… как только снимут аресты.

— Перестаньте! — я повысил голос. — Вы сами себя слышите? Какие аресты у вас снимут? Думаете, если мой коллега закроет спор с банком по-тихому, с вас исчезнут обязательства перед людьми? Нет!

Работяги переглянулись. Тот самый «говорливый» поджал губы и едва заметно кивнул.

— Они тоже люди, как и мы с вами. У них тоже есть свои обязательства, а вы, получается, просто их кинули.

— Я… я просто хотел успеть всё сделать в срок… тогда бы и рассчитался, — пролепетал Самойлов. — Мне сказали, что они подождут…

— Вы признаёте, что не рассчитались с ними за работу?

Все работяги разом уставились на меня. Кто-то смотрел с удивлением: с чего это юрист, который должен защищать клиента, сам его прижимает? А кто-то — с уважением.

Ибо кто защитит таких, как они?

— Признаёте? — повторил я, не обращая внимания на его заминки. — Если да, скажите прямо. Это будет честно.

— Да! — выкрикнул он, и по его щекам потекли слёзы. — Да, я кинул, кинул! Я виноват перед вами, мужики! Но у меня сейчас нет денег, чтобы выплатить всё сразу!

Кравченко смотрел на него, изучая каждую черту его лица.

— Слышали? — обратился он к своим ребятам. — Признался. А теперь что? С чего будем брать?

И вправду… С чего брать? Я посмотрел на Самойлова.

— У вас есть имущество, которое можно продать без ущерба для работы компании?

Игорь Владимирович проследил за моим взглядом в сторону ворот ангара и побледнел.

— Машина, — выдавил он. — «Хёндэ». Если быстро продать машину, я сильно потеряю в цене… но часть долга закрою.

— Решение должно быть добровольным, — сказал я. — Сегодня никто не забирает у вас ключи и документы. Завтра в офисе мы проверим право собственности, получим две оценки и письменно зафиксируем, какая часть выручки пойдёт этой бригаде. Остаток долга включим в отдельный график и привяжем к первому поступлению по муниципальному контракту.

Кравченко нахмурился.

— А если он опять сбежит?

— Если завтра он откажется от оформления, вы сможете взыскивать долг в общем порядке. Сегодняшние слова письменного соглашения не заменяют. Но сначала мне нужны точные суммы по каждому человеку. И никаких угроз: под давлением мы ничего подписывать не будем.

Павел несколько секунд смотрел на меня, затем кивнул своим людям. Татуированный рабочий отошёл от верстака.

— Ладно. Суммы дадим. Что ещё от нас нужно?

— Покажите, где работала ваша бригада, какие материалы использовала и от кого получала устные распоряжения. Это поможет подтвердить реальность работ, добиться оплаты по муниципальному контракту и выйти на людей, которые управляли «СтройИнвестПлюсом».

Кравченко отошёл к верстаку, взял ветошь и стал медленно вытирать руки, хотя они были чистыми.

— Поехали на склад, — бросил он, не оборачиваясь. — Покажу, где брали смесь и кто приезжал менять заказ. Из уважения к вам, Алексей Дмитриевич, разговор на сегодня закончен.

— Тогда едем, — ответил я.

* * *

Следующей остановкой стал склад строительного рынка. Это было огромное крытое пространство, забитое стеллажами с цементом, красками, сухими смесями и арматурой до самого потолка. Воздух здесь был сухим, пыльным, пропитанным запахом мела и химии.

Кравченко шёл