Сбеги от меня, если сможешь - Кристина Майер

- … ты видела ее платье? Интересно, цена реальная или под постом ошиблись на пару нулей? - произносит санитарка достаточно громко, чтобы расслышать ее через создаваемый уборкой шум.

Не то, чтобы мне было интересно слушать сплетни, которые блогеры и звезды сами раздувают в интернете, но это хоть какие-то новости в отличие от полной недельной изоляции, поэтому я вслушиваюсь в каждое слово.

- … на эти деньги я бы купила себе квартиру, машину, ещё бы на отдых слетать хватило… - продолжают обсуждать чье-то дорогущее платье.

Мне хочется вмешаться в разговор и сообщить, что обычно такие вещи берутся напрокат. Мало кто из звезд платит деньги за одежду, которую надевает один раз в жизни.

- Ну это понятно… если бы мой отец был так же богат… Ну да… - мечтательно тянет она.

- Я бы все отдала, чтобы оказаться на ее месте… Прикинь, каким должно быть свадебное платье, чтобы затмить помолвочное?... - грохот от упавшей швабры заглушает часть разговора. - А разве свадебное платье не жених оплачивает? Ага… У Ледовских достаточно бабок, чтобы купить не только платье, но и модный дом с дизайнерами…

- Давай помогу переобуться и пойдем, - возвращаясь в палату, произносит с порога Хаким. Подслушивая чужой разговор, я упустила его приближение. - Помочь? - останавливаясь напротив кровати, спрашивает он.

- Нет.

Машинально что-то делаю, но сути происходящего не улавливаю, в голове крутятся слова санитарки. Свадьба… жених… Ледовский…

Как это все взаимосвязано?

Хаким забирает мою сумку и небольшой пакет. Покидая отделение, прощаюсь с медсестрами, заглядываю к лечащему врачу, благодарю его на словах. Просила Хакима купить с моей карты конфеты и коньяк, но он уверил, что уже отблагодарил доктора, который в этот самый момент желает мне скорейшего выздоровления и никогда больше не попадать в больницу.

- Все в порядке? - интересуется Хаким, когда мы садимся в машину.

- Да, - отвечаю бесцветным голосом. - Можно мне получить свой телефон? - прошу Хакима, подкладывая ладошки под нижнюю часть ягодиц, чтобы согреть. Вроде и прогретая машина, а мне что-то так холодно, будто изнутри продрогла.

Солнце сегодня ослепляюще светит в глаза, а может мне после больницы так кажется?

- Верну, - буркнув под нос, заводит Хаким двигатель.

Выезжая на дорогу, включает музыку. Прикрываю глаза. Подпеваю про себя куплеты известных хитов, а в голове крутятся слова санитарки. Могу ведь спросить у Хакима, жениться Ледовский или нет? И не нужно будет ломать голову. Не осмеливаюсь спросить. Боюсь услышать ответ? Мне кажется, я его уже знаю…

Едем мы что-то долго. Не замечаю, что мы стоим в пробках или на светофорах, не слышны постоянные сигналы водителей, будто движемся по загородной трассе…

- Куда ты меня везешь? - спрашиваю, резко распахивая глаза.

- В самое безопасное место, - сообщает Хаким, продолжая, жать педель газа.

- Я не понимаю, - мотнув головой, пристально смотрю на Хакима.

- Мелина, нам нужно тебя спрятать.

- Кому нам? Зачем меня прятать? - в голове крутится мысль, что это как-то связано с помолвкой Илая. - Куда мы едем? Что вообще происходит? - осматривая совершенно незнакомую местность, я немного поддаюсь панике.

- Успокойся, Мелина. Сейчас приедем, обо всем поговорим.

- Почему сразу нельзя было мне сказать? - все большим подозрением обрастают мои мысли. - Почему не предупредил? Где мой телефон? Верни, я хочу позвонить…

Кому мне звонить? Кого просить о помощи? В этом мире я совсем одна. Единственный человек, которому верила, оказался предателем…

- Хаким, ты меня похитил? - спрашивая дрожащим голосом, который звучит едва слышно.

- Можешь считать так …

Глава 44

Глава 44

Илай

- Хаким подъехал, - рация, лежащая на столе, раздается голосом Амира. Я не просил предупреждать, но ребята отчитываются, о каждом шаге. Отец приучил.

Я боялся, что нам не удастся по-тихому забрать Ледышку. Прятать ее нужно было с первых дней, сразу после похорон родителей, смалодушничал, хотел видеть ее хотя бы издалека, присматривать лично, но не учел, что моя тяга будет настолько сильна, что я рискну всеми запретами, которые сам же и установил.

Нутром чувствовал, что приблизив к себе Ледышку, привлек к ней ненужное внимание. После смерти Нелидова и его жены, нам с отцом пришлось сильно постараться, чтобы о ней забыли. Мелина и не подозревает, что за всем обрушившимся на нее ужасом, стою я…

Входная дверь открывается. Слышу голос Хакима:

- Проходи, не стесняйся.

- Я не хочу здесь оставаться, отвези меня домой, - просит, а не требует Ледышка.

- Ты останешься здесь, - выхожу к ним и выдаю нетерпящим возражения голосом.

Как бы мне не хотелось успокоить ее, слабость теперь непозволительна. Да и не поверит Ледышка, что я свою жизнь не задумываюсь, отдам за нее. Мелина в мое благородство просто не поверит. Я для нее мудак, значит, придется отыгрывать роль мудака.

- Ты?... - смотрит на Хакима, как на предателя. - Отвези меня немедленно домой, я здесь ни минуты не останусь! - из глаз брызгают злые слёзы, которые она с раздражением, не щадя нежной кожи, стирает с лица, оставляя на щеках покраснение.

- Вам надо поговорить, - буркнув под нос, Хаким сваливает сумки Мелины у лестницы и уходит на кухню, стреляя в меня недовольным взглядом.

- Нам не о чем говорить, - тихо произносит Мелина ему в спину.

На меня даже не смотрит. Разворачивается и идет к двери. Она ещё не знает, что без моего личного приказа, ее отсюда не выпустят. Иногда, чтобы защитить, приходится быть жестоким.

Ледышка подходит к тяжелой двери, тянет ее, прикладывая массу усилий, но сделанная из сплава створка не поддается. Дверь бронированная, как и все окна в этом доме.

- Чтобы ее открыть, нужно ввести код, - сообщаю Ледышке. Подхожу, отодвигаю крышку с панели.

- Запоминай, - вбиваю при ней цифры.

Услышав короткий сигнал, она тут же тянет дверь на себя, накрываю створку ладонью. Захлопнув дверь, разворачиваюсь к Мелине. Ее глаза сверкают от злости. Несмотря на бледность кожи, незажившие ссадины и синяки на коже, она самая красивая девочка во Вселенной! Я одержим ее, влюблен до одури. Когда вижу Ледышку, мое нутро делает кульбиты. Одним своим взглядом она способна натянуть мои жилы так, что на них можно