Сбеги от меня, если сможешь - Кристина Майер

- Открой, - требует Ледышка, прожигая меня ненавистью в глазах.

- Ты останешься здесь, - разворачиваюсь и иду в гостиную,

- Не останусь! Ты не имеешь права меня удерживать! - возмущается, топая за мной. - Верни мне телефон, я вызову себе такси.

- Ледышка, ты моя пленница. Смирились, - ставлю перед фактом, не ожидая настолько бурной реакции и агрессии. Мелина бросается на меня с кулаками.

- Ты с ума сошел?! - наноси слабые удары по плечам и груди. - Считаешь, что тебе все можно?! Скидывать людей с крыши, похищать их?! Привык, что на все твои преступления полиция закрывает глаза?! Я не останусь здесь! - из глаз Ледышки брызгают слёзы. Хочу ее обнять, чтобы успокоить истерику, получаю в челюсть. Хорошо, что в ее ударах совсем нет силы. Хотя тычок и неприятный, но следов на моем фейсе точно не оставит. - Если хотел от меня избавиться, нужно было добить, когда моих родителей столкнул под грузовик! - все сказанные до этого слова я пропускаю мимо ушей. В Мелине говорит обида и злость. Вроде все понимаю, но вот последняя фраза глубоко царапает.

«Когда кончала подо мной, тоже думала, что этот я убил ее родителей?»

Ля… Серьезно задели ее подозрение, пусть и сказанные на эмоциях. Говорила ведь, что верит…

Топлю холодом все эмоции внутри. Мне нужна холодная голова. Она имеет право на эмоции, я нет.

Отталкивая, падает на диван, закрывает лицо ладонями и громко всхлипывает. Мне хочется прижать ее к себе, утешить, но я будто не имею на это право. Ни мысленно, ни в душе я не предавал.

А что касается помолвки…

- Твоя невеста знает, что я здесь? - выказывая презрение, спрашивает Ледышка.

Твою мать!

Откуда?!

Хаким бы ей точно ничего не сказал…

Сейчас я не могу объяснить ей, для чего мне нужна эта помолвка, да она и слушать не станет…

- Решил держать меня здесь для развлечений, пока на людях будешь показываться с супругой?! - выплевывает она, разжигая во мне не самые светлые чувства.

Знала бы она…

- Я никогда с тобой не развлекался, - на мое признание она презрительно хмыкает. - Ты здесь, потому что тебе угрожает опасность. Смертельная опасность, Ледышка! - рявкаю я, и видимо, что-то в моем тоне действует на нее, как отрезвляющая пощечина.

- Если хочешь, чтобы я здесь осталась, объясни мне все, - требует Мелина, утирая тыльной стороной ладони щеки. - Объясни, что происходит!

Вот совсем не хочется вводить ее в курс дела.

- Те, кто стоят за смертью твоего отчима, заинтересовались тобой, - о том, что главным заинтересовавшимся является мой будущий тесть, я сообщать не стану.

- Заинтересовались мной? Зачем я им? - в голосе слышится недоверие и страх.

- Много лет назад твой отчим был смотрящим в нашем городе, хранил воровской общак. Позже на эти деньги были куплены колбасный и мясокостный заводы. Когда заводы вышли в прибыль, твой отчим расплатился с долгами, все получили свои доли с процентами. Даже те, кто в то время мотали свой срок. Вопросов и претензий ни у кого не осталось. Кто-то на свои доли смог развернуть бизнес, подняться, другие пробухали или проигрались. Пока Нелидов был жив, ни у кого не было претензий, но после его смерти, всем захотелось отщипнуть от бизнеса твоего отчима, даже те, кто не имел к общаку никакого отношения. Каждый стал предъявлять права на заводы. Как всегда в таких случаях, твой отчим абсолютно всем остался должен.

- Так они все забрали… - непонимающе смотрит на меня Ледышка.

- Не они. Они ничего не сумели забрать. Все забрал мой отец, - сообщаю ей правду, от которой она теряет дар речи. - Забрал даже то, что Нелидов переписал на тебя…

Глава 45

Глава 45

Мелина

Снаружи дом пугает своим внешним видом. Высокие заборы, вышки и даже колючая проволока на самом верху. С ужасом взираю на это строение. Ворота настолько тяжелые, кажется, что механизм сломается раньше, чем отъедет эта металлическая махина. С виду эти серые пугающие стены напоминают тюрьму, внутри не так страшно, но место все равно нагоняет жути.

Увидев, что Хаким привез меня к Илаю, я вскипаю от злости. Не хочу видеть этого предателя! От любви до ненависти один шаг. Ледовский очень постарался вывернуть наизнанку мои чувства. Изнанка оказалась настолько мерзкой и неприглядной, что я задыхаюсь просто глядя на него.

Ненависть травит меня изнутри. В отместку выплевываю Ледовскому в лицо обвинения, которые должны задеть его, но эта глыба льда даже бровью не ведет. .

«Я не останусь тут!» - четко для себя решаю, пока Ледовский не начинает делиться со мной пугающими деталями жизни отчима. Интересно, мама знала, что выходит замуж за преступника, пусть и бывшего? Боюсь представить, сколько совершенных преступлений на его счету. Вряд ли воровской общак доверили законопослушному гражданину.

Чем больше открывает мне Илай, тем больше я поражаюсь своей неосведомленности. При этом абсолютно не понимаю, кому до меня есть дело.

- Так они все забрали…

- Не они. Они ничего не сумели забрать. Все забрал мой отец, - произносит Ледовский, ввергая меня в шок. - Забрал даже то, что Нелидов переписал на тебя, - добавляет он совершенно равнодушным тоном, а мой мозг блокирует эту информацию.

Какой-то сюр.

Я отказываюсь в это верить!

За всеми моими несчастьями стоят Ледовские? Пока я влюбленными глазами смотрела на Илая, впустила в свою жизнь и полностью доверилась, он распоряжался моим имуществом вместе с отцом и даже не чувствовал раскаяния, видя как тяжело порой мне приходится?

- Отчим ничего мне не оставлял, - качая головой, сообщаю Ледовскому. - Ни-че-го. Ты мне врешь! - кричу я.

Неужели, таким образом, я пытаюсь уйти от правды? Мой мозг просто отказывается принимать такую правду. Неужели Илай настолько подлый и безжалостный.

- Не вру, - убивая своим спокойствием и холодностью, заверяет меня Илай. - Ты была несовершеннолетней, когда Нелидов переписывал заводы и имущество. Твоим доверенным лицом была мать, она ставила подписи на всех документах, - не теряясь и не задумываясь, сразу отвечает Ледовский. Не врет? Неужели говорит правду?

Я в полной растерянности. Чувствую себя рыбой выброшенной на берег. Осматриваю полупустую комнату, будто могу найти на голых стенах ответы, которым поверю больше, чем Илаю. Он своей холодной аурой, вызывает лишь недоверие.