О мой Босс! Монстр для разведенки - Евсения Медведева

Мостраков крутанулся, но как только Ира попыталась его обогнать, он слегка наклонился, и через мгновение ключи от желтенькой машины оказались в его руках. — Огнева, ты же не думала, что я позволю тебе меня везти?

Ну, наглец! Ну что за наглый кашалот?

И если меня бесила его уверенность, то Ирка просто млела от этой брутальной решительности.

— Сексизм, харассмент… Мостраков, а что за черти ещё таятся в твоей бездне?

— Дикова, что ж ты с таким неидеальным начальником в Японию собралась? — Дима стянул кожаную куртку, передал её Ире, что уже покорно сидела на заднем сиденье, а после завёл двигатель и покатил к выезду с парковки. Он, как настоящий джентльмен, оплатил парковку, чем заработал ещё пару плюсиков от моей подруги.

— Не поняла… Вы что, летите в Японию?

— Мила, расскажи подруге, на что ты меня толкаешь! — Мостраков умудрялся рулить одной рукой, а сам все ближе и ближе наклонялся ко мне…

Его голос превращался в бархатистый шорох волн, в весенний ветерок, что обещает тебе скорое приближение лета, он дарит надежду, пытает мысли, учащает сердцебиение…

— Милка… Признайся, ты всё спланировала специально? Двое суток в компании начальника… Ты хоть изучила маршрут? Знаешь, что там нет пятизвёздников, а на первой станции нам придётся спать не на европейской кровати, а на жёстком, но очень полезном татами? Мы окажемся запертыми в небольшой конуре с картонными стенами…

Чёрт!

А ведь я и правда, кроме путёвок и билетов, ничем не озаботилась. Подошла с рациональной точки зрения, решив, что восхождение займёт максимум несколько часов. Это что… Это что получается, я своими руками организовала для себя соблазнительный, но при этом смертельный капкан?

Глава 28

Глава 28

Когда мы подъехали к заводу, что находился за чертой города, на прилегающей территории не горели даже фонари. Из окна покосившейся будки охранника лился свет от телевизора, внизу в конуре дрых старый пёс Клочок, и ни один из охранников не отреагировал на наше появление.

Мостраков приоткрыл окно, прежде чем проехать на территорию сквозь приоткрытые створки ворот, и в салон ворвался синхронный храп… Спал как человеческий гарант безопасности, так и четырёхлапый. И кто храпел громче, мы определить так и не смогли.

— И что? Я должен заплатить за это? — присвистнул Дмитрий, осматривая полуразрушенный бетонный забор и довольно трухлявое административное здание. — Милена Львовна, я уж даже и не знаю, кому верить… Быть может, вы с Чудновским перешептывались не просто так? Он рассказал, что я лох педальный, и меня можно крутить, как придурка тупорылого?

— Дмитрий Сергеевич, я ценю свою репутацию и не стану разменивать её на мимолётное финансовое благополучие. Деньги имеют свойство заканчиваться, а слухи — разлетаться по всей округе раньше, чем я попытаюсь оправдаться, — как только Мостраков остановился у главного входа, возле которого стояла припаркованная «Волга» Дятлова. — И не нужно меня сравнивать с Чудновским. Он идиот, решивший, что «90-е» закончились, и ответа за его поступки никто не потребует. Но это не так… Менталитет у нас такой… Нужно отвечать за свои слова и действия. Не по-пацански это!

— Когда «стрелку» Чудновскому забьёшь, позвать не забудь, а то у меня в кладовке давно пылятся кастет и бита. Чёрт, это что, «Волга»? Серьёзно? — рассмеялся Дима и довольно ловко вывалил свои внушительные габариты из крошечного авто. Он засвистел, как подросток, восторженно рассматривая сверкающий раритет. — Может, у них ещё есть и автомат с газировкой? Помните? Стеклянные стаканы, фонтанчик и отсек для монеток.

— А сахарной ваты не накрутить? — хихикнула Ира.

— Боюсь расстроить, Дмитрий Сергеевич, но производственный цех полностью реконструирован и модернизирован. Здесь даже есть своя лаборатория и опытный стенд, — я не смогла приглушить гордость в голосе, и Мостраков заметил это.

— Ну, пойдём, — хмыкнул Дмитрий и первым вошёл в административный корпус. К слову, здесь и вовсе не оказалось охранника. Я обогнала своего босса и двинулась по знакомым коридорам, указывая путь к кабинету директора.

— Боже, тут ничего не изменилось! — охнула Ира, таращась на стены холла, сохранившие бетонные фрески с профилем вождя всего пролетариата, по углам стояли высокие деревянные кадушки с пальмами, а вдоль прохода были расположены скамейки, обитые красным бархатом. — У меня мама работала на этом заводе. Я помню эту проходную! Родители оставляли своих детей здесь, сами шли на смену, а нас забирал автобус и вёз в детский сад.

Мы прошли через колонный зал, отделанный старым, уже пожелтевшим мрамором, и свернули в тёмный коридор, и среди вереницы дверей пробивался лишь один оранжевый луч света.

Но тут Мостраков обогнал меня и первым распахнул высокую, обитую кожаным дерматином дверь и вошёл в кабинет.

— Дядя Серёжа! — воскликнул он, а я, как назло, зацепилась штаниной об острый угол скамейки и чуть замешкалась, пока Ира не попыталась меня освободить.

— Они что, знакомы? — шепнула подруга, отцепляя по ниточкам штаны моего трикотажного спортивного костюма. — Милка, у меня мурашки от твоего Мостракова… От того Димки не осталось и следа. Опасный он… Смотрит, под дурочка косит, удивляется… А потом с ноги открывает кабинет директора и называет его по имени? Слушай, а может, твой Монстр маньяк? Что мы о нём знаем? Какого черта припёрлись сюда среди ночи?

— Ты чокнулась, Огнева? Он мой босс!

— А что, среди боссов нет ублюдков и маньяков? Ты видела его взгляд? Дьявол в обаятельной шкуре!

— Какого чёрта? — зашипела я и рванула ногу, игнорируя треск ткани, а после вбежала в кабинет, застав Мостракова за крепкими объятиями с Дятловым. — Вы что, знакомы?

— Ах вот кто навёл цербера на мою пасеку? — Дятлов вмиг сменил радость на презрение и фыркнул. — Мстишь, Онегина? За муженька своего, недотёпу?

— Ну, я уже такая же Онегина, как вы Евгений. А если он недотёпа, то какого черта вы отказались его увольнять?

— А я знал, что все его проекты — твоих рук дело? — Дятлов обошёл массивный дубовый стол и опустился в старенькое кресло.

— Знали, Сергей Сергеевич. Всё вы знали, но мужская солидарность не позволила вам мыслить ясно и здраво, — я бросила сумку, внезапно обратив внимание на Соколовского, что сидел над бумагами и дымил сигаретой, водя горящим кончиком по краю хрустальной пепельницы.

— Так, вы поспорите потом, а пока